Оказалось, что ход был наскоро замурован. Поэтому найти его удалось не сразу. Только когда начали внимательно изучать кладку и поверхность пола в башне, догадались. Вскрыв кладку, обнаружили ступеньки, уходившие черную пустоту. Царь-девица решилась спуститься только тогда, когда подземелье уже было хорошо освещено фонарями. Она медлила до последнего, надеясь, вот сейчас ей сообщат, что нашли сестер, хотя умом понимала, живых людей там быть не может. Увидеть же убиенные тела, она откровенно боялась. Вскоре Яра доложила, что ничего не нашли, и Мара начала спускаться. Возможно, остался какой-то след от сестер, какая-то подсказка, где искать дальше.
Длинный сводчатый коридор имел множество дверей. За дверями располагались малюсенькие помещения, где стояли кровать, сундук и принадлежности для умывания. К удивлению царицы, в каждой камере было небольшое окошко. Эти окна располагались под крепостью со стороны ущелья, вырубленные в отвесной скале, они не бросались в глаза снаружи. Комнат было три десятка, но лишь одиннадцать имели обстановку и остекление слюдой. «Неужели именно здесь они провели столько времени?» — подумала Мара и сердце кольнула боль. Она осматривала помещение за помещением. Ничего. В последней камере, уже не разбирала дороги из-за застилавших глаза слез. Все бесполезно. «Подайте мне хоть какой-то знак, пожалуйста! — шептала про себя. — Хоть маленький …» Когда она уже выходила, совсем отчаявшись, то запнулась об порог и упала на колени. Отвергнув помощь, девица начала подниматься. Саднило коленки, на ладонях появились кровавые царапины, но Мара тут же забыла о них, когда взгляд её упал на что-то сверкнувшее меж камней у порога. Она наклонилась и попыталась достать предмет пальцами. Не вышло. Вынув из ножен нож, стала ковырять расщелину меж каменных блоков. Кольцо. Вскоре она извлекла оттуда золотое кольцо с белым ониксом и разрыдалась, как ребенок. Это кольцо с белым ониксом мать передала её старшей сестре, когда предвидела свою кончину.
Спустившись в подземелье, Аскольд нашел царицу, сидящей на пороге одной из камер. Она плакала, что-то прижимая к груди, а её люди стояли вокруг, почтительно опустив головы.
— Расступитесь! — резко приказал князь.
Он стремительно подошел к заливающейся слезами Маре, поднял её за плечи и повел прочь отсюда. Она попыталась отмахнуться, но крепкие руки Аскольда не оставили ей шансов противиться. Выведя царицу на свежий воздух, он увел её за аркаду полуразрушенной стены, велев своим воинам никого к ним не пускать. Яра порывалась следом, её остановили, попросив приглядывать за своей государыней с расстояния. Видя, как царица позволила себя обнять, как все реже вздрагивают её плечи, верная воительница согласилась.
— Это кольцо принадлежало моей старшей сестре, а до нее маме и бабушке, — проговорила Мара, раскрывая ладошку и показывая Аскольду свою находку. — Сестра бы не рассталась с ним добровольно. Никогда.
Аскольд только погладил её по спине. Что он мог сказать сейчас? Ничего. Она уже почти готова принять действительность. Ей и так тяжело, к чему слова?
Достав из-за воротника цепочку с кулоном, Мара продела её сквозь кольцо и снова попыталась застегнуть, пальцы не слушались, не получалось. Остановив царицу, Аскольд помог ей справиться с застежкой.
— Я буду носить перстень как подвеску, пока… — Мара осторожно подбирала слова, — пока не буду уверена, что осталась одна.
Она как-то странно посмотрела на Аскольда, а после снова прижалась к его груди.
— Постой со мной так еще немного, пожалуйста, — прошептала царица. — Это всего лишь твое сочувствие попавшему в беду, не более.
Продолжая хранить молчание, он обнял её крепче. Никто не сможет сказать, будто князь позволил себе вольность. «Всего лишь сочувствие. Обычное человеческое участие…» — убеждал себя Аскольд, гладя белесые локоны. Однако в глубине души знал, если бы сам того не желал, шагу бы лишнего не сделал. Чтобы отвлечься и выглядеть отстраненным всмотрелся в даль. Взгляд бесцельно блуждал по горам, на которые отсюда открывался прекрасный вид. На одном из скалистых уступов, он вдруг заметил медведя. Неужели это то самое животное, что встретило их у дороги. Расстояние большое, но это точно медведь. Зверь словно наблюдал за происходящим в крепости. «Свидетель? — подумал князь. — Да нет, быть такого не может! Брат сказал, что свидетелем окажется ночной вор, человек».
Вечер в горах стремителен, ночь наступает быстро. Аскольд не просто так взял на себя обустройство лагеря. Дружине он дал строгий наказ, делая вид, что спят, поджидать вора. У припасов и возле лошадей устроили ловушки. Отдав царь-девице и её людям башню, Аскольд со своими молодцами улеглись в схронах, что соорудили на улице. Князь любил охоту, поэтому подготовился на совесть.
