— Отправляйтесь по домам, отдыхать. Завтра дел будет много, — поднялась со своего места княгиня.
Девицы последовали её примеру и вскоре откланялись. Когда светлица опустела, Забава, ворча, принялась прибирать оставшиеся на лавках ткани и нитки.
— Вот же курицы пустоголовые. Язык совсем без костей, — негромко ругалась помощница себе под нос.
— Я всё слышу! — подала голос Огнеслава.
— А хоть бы и так! — остановилась вдруг Забава, упирая руки в бока. — Чему этих девиц только мамки учили! Будто специально вас мучают.
— Ты же знаешь, что они не со зла. Просто выслужиться хотят, — попыталась успокоить помощницу княгиня.
— Да лучше бы сказали, что царь-девица страшна, что кикимора! Или бы, что князь уж домой торопится! — продолжила возмущаться Забава.
— К сожалению, не страшна, я сама её видела, — потупила взгляд хозяйка. — Более того, она красивая, очень.
— Ну не краше вас! — уверенно заявила Забава. — К тому же, она далеко отсюда, а коли явится, головы не пожалею, космы ей повыдергаю, чтобы не смела на чужих мужей заглядываться!
Щеки помощницы горели румянцем, глаза воинственно сверкали. Эта детская бравада развеселила Огнеславу, она искренне засмеялась и обняла Забаву.
— Милая ты моя! Защитница! Благодарю…
Звон колокола и шум за окнами отвлек их.
— Пойди, узнай, что случилось, — велела княгиня.
Забава исчезла за дверью, Огнеслава осталась одна. Походив по светлице, постоянно прислушиваясь, она не смогла совладать с волнением. На улице явно что-то происходит. Немного повозившись, ей удалось открыть, запечатанную на зиму створку. Ледяной воздух обжег лицо. Ветер нес сильный запах гари. Выглянув в окно, увидела черный столб дыма и языки пламени. Горел посад. Деревянные постройки вспыхивали быстро, сильный ветер перебрасывал огонь с крыши на крышу. Нечто подобное она однажды видела в родительской столице. Остановить такой пожар невозможно! Может выгореть большая часть города, а то и всё городище!
Но тут её воспоминания остановили свой беспорядочный бег. Неведомо откуда появившись, в клубах черного дыма сверкнул чешуей серебряный змей Зеяжска. Расправив крылья, он принялся кружить над пожарищем. Пламя слабело с каждой минутой. Дым из черного становился белым, а после стал пропадать. Огонь будто уснув, затухал. Еще несколько минут и о пожаре напоминал лишь звон колокола, да почерневшие постройки. Завороженная происходящим, Огнеслава, не отрываясь, следила за змеем.
— Не удивительно, что тебя так почитают! — восхищенно прошептала юная княгиня. — Чудо! Ты чудо способное нести как смерть, так и спасение…
Змей покружил над городом и вдруг, словно почувствовав её взгляд, устремился к Белому дворцу. Поднявшись в небеса, он на мгновение пропал из вида, чтобы в следующую секунду пронестись совсем рядом с открытым окном. Инстинктивно Огнеслава попятилась, но осознав, что делает, снова шагнула к окну. Змей уселся на одной из ближайших крыш. Горделиво выгнув шею, чудище смотрело на неё. В красных глазах играло пламя. Но оно больше не пугало. Девица поняла, что впервые смотрит на змея с восхищением. Разглядывая могучие крылья и когтистые лапы, она подумала, что, возможно, у всего в мире есть две стороны. Огонь может согреть, а может спалить, водой можно напиться, а можно утонуть, лечебные травы часто ядовиты по своей природе… Не дав ей закончить мысль, змей взмахнул крыльями и умчался в небеса. Холодный ветер снова ударил в лицо, напоминая, что светелка стремительно выстывает. Солнце красило горизонт желто-красной полосой, прячась за лесом.
— Вот и еще один день прошел, — сказала сама себе Огнеслава, захлопнув окно.
Вернулась Забава. Долго рассказывала, про пожар, про колдовство змея, про то, как сама видела чудище на крыше. Огнеслава лишь кивала в ответ.
Закончив с делами и отослав помощниц из опочивальни, княгиня села над книгой. Текст не шел в голову. Вскоре она поняла, что перечитывает страницу в десятый раз. Решив убрать книгу, открыла сундук. Взгляд упал на холщевый мешочек. Она распустила тесьму и запустила руку вовнутрь. Достав из мешочка бусины, смотрела на бирюзу и яшму, что лежали на ладони, а перед глазами возникли любимые черты лица и хитрая ухмылка. Почему тогда было так легко, так радостно? Казалось, что уже прошла вечность с того вечера, когда они играли на желание. Бросив мешочек, Огнеслава захлопнула сундук и снова взяла в руки книгу. Буквы плыли, застилаемые пеленой слез. Ночь. Только сейчас, когда никого нет рядом, можно дать волю чувствам. Горячие слезы катились по щекам. Чтобы не издавать звуков, которые могут побеспокоить прислугу готовую примчаться на любой шорох, вонзила ногти в ладошки, кусала губы. Княгиня плакала бесшумно, только плечи вздрагивали в тусклом свете свечей.
