Конечно, Огнев такой грубости не заслужил. Зажмуриваюсь, ожидая, что он сейчас выставит меня за дверь. Вместо этого теплые пальцы грубовато обхватывают мой подбородок, а член, упирающийся в живот, ощутимо твердеет.
– Ну нельзя быть такой сукой, Фюрер, – хрипло рычит Антон и набрасывается на мои губы, одним движением скидывая с плеч пальто.
– Антон, отстань, – пытаюсь вырваться, когда руки Огнева проникают под подол и забирают в плен холодные ягодицы. Собираю ноготками ткань футболки на твердой груди и царапаю ее. – Ты обещал не распускать руки, вообще-то!
– Я такого не обещал.
Напоследок он обнимает так сильно, что мои ребра как следует хрустят, и при этом смотрит на меня сверху вниз внимательно. Взгляд зависает на изогнутых ресницах, обрамляющих глаза цвета темного янтаря. Смущаюсь тут же, как все та же школьница.
Какой все-таки Огнев симпатичный. И картошку ему прощаю.
– Тебе вожжа под хвост попала? – Антон хмурится.
Мне вдруг стыдно становится. На самом деле ведь у него складывается ощущение, что я не совсем адекватная. А это не так. У меня серьезная профессия, я много учусь. Подумываю даже поступать в аспирантуру
– Извини. Я просто… психанула, – отвожу взгляд.
– Психанула? И частенько это с тобой?
– Когда ты рядом – постоянно… Бесишь, Огнев.
– И ты меня. – Он сексуально улыбается, но тут же становится строгим. – Но картошка… Есь? – негодующе качает головой. – В следующий раз ты мне пакет от чипсов на голову наденешь?
– Не надену, – смеюсь, прикрывая глаза. – Чипсы я люблю.
Отодвинувшись, стягиваю ботинки и поднимаю пальто. Оставив его на вешалке, жду, пока разденется хозяин квартиры. Желание уйти испарилось. Спокойно стало. Все-таки, думаю, дело в гормонах… Надо провериться.
Взяв за руку, Антон ведет меня на кухню, где запах любимой жареной картошки становится просто нестерпимым. Хоть прищепку на нос цепляй.
– Могу роллы заказать.
– Роллы?
– Там шанс встретить картошку ничтожно мал. Только описторхоз, – шутит Огнев, садясь за стол.
– Я согласна на пиццу. – Снова и снова втягиваю воздух носом и аккуратно опускаюсь на краешек стула. Желудок в трубочку сворачивается. Тут и до голодного обморока недалеко.
– Договорились, – кивает Антон, быстро водя пальцем по экрану.
Я вдруг чувствую себя неловко.
Оценивающим взглядом прохожусь по кухне. Чистота идеальная. После недавнего кулинарного заскока Саши я фартук над плитой полвечера от масла отмывала. На конфорке стоит глубокая сковорода средних размеров, прикрытая запотевшей прозрачной крышкой. А рядом…
Боже.
Это лучше, чем три оргазма… Клянусь!
У Антона Огнева есть подставка для ложки! И он ею пользуется, черт возьми! Больше всего на свете терпеть ненавижу, когда при готовке грязную ложку кидают прямо на столешницу. За такое убить готова!
Поворачиваюсь и теперь смотрю на этого красивого мужика, как на божество. Откуда ты, инопланетянин?
– Что? – спрашивает он озадаченно.
– У тебя очень красиво.
– Спасибо. У тебя тоже, – усмехается.
– Саша… – замираю на полуслове.
Антон приподнимает брови вопросительно. Я морщусь. Вот дурочка. Чисто по привычке вспомнила. Но делать уже нечего, договариваю:
– Прости, пожалуйста. Саша говорил, у тебя есть помощница по хозяйству?
– Ты будешь каждый раз вздрагивать, произнося его имя? – злится он, вместо того чтобы ответить.
– Нет… И я не вздрагиваю, – возмущенно сжимаю кулаки.
– Вздрагиваешь. Еще как.
– Нет.
– Да, Еся. Если хочешь, давай я поговорю с ним…
– Только попробуй, блин! – угрожаю.
Тут же смущаюсь.
– Не надо… Пожалуйста, Антон. И… никому не говори.
– Ты вроде не в детском саду работаешь.
Экран телефона перед ним, загорается, и мы мгновенно прекращаем спорить. Он, пообещав, что быстро вернется, отправляется за пиццей, а я… не выдерживаю.
В три шага оказываюсь у плиты и поспешно приоткрываю крышку. Запах просто божественный. А на вид – вообще закачаешься. Идеальная соломка, золотистая корочка, сверху – мелко нарезанный зеленый лук.
Во рту океан слюны собирается. Терпеть сил нет. Сама не замечаю, как ложка оказывается в руке – и все… Пропадаю. Дальше как во сне. Ничего и не вспомню.
Жую так, будто меня подгоняют, каждый раз обещая себе, что эта ложка точно последняя.
– Кхо-кхо-кхо, – слышу за спиной издевательское покашливание.
Сердце в пятки уходит. Медленно разворачиваюсь.
Ситуация – глупее не придумаешь.
– Черт, – вытираю губы тыльной стороной ладони и пожимаю плечами. – Я немного попробовала. Вкусно, – скромно опускаю крышку на место.
Антон, не сводя с меня глаз, усмехается.
– Даже не буду думать о том, почему ты так себя ведешь. Ты, блядь, такая забавная, Фюрер, у меня башка дымится.
– Это от голода, – тут же спохватываюсь. – Садись, я за тобой поухаживаю.
Быстро раскладываю пиццу на тарелки и с удовлетворением замечаю, что мой чайник прекрасно смотрится в стеклянном шкафчике. Будто тут и стоял! Надо же.
– Так что с твоей помощницей? – еще раз спрашиваю.
– Есть, да, – кивает Антон. – Но это потому, скорее, что привык жить с бабушкой в детстве, а она в город возвращаться не планирует. Ей и в деревне хорошо.
– Ясно. Бабушкозамещение, – смеюсь.
