Бродяжница ничего не ответила. Она опустила глаза и бездумно провела рукой по косе. Каждый раз, когда кожу царапали подпаленные волоски, ей становилось трудно дышать. Итрида медленно встала и протянула руку Бояне. Та, сразу поняв, о чем ее просят, отшатнулась:
– Нет! Не надо, глупая! Мы придумаем что-нибудь. Лауму попросим…
– Это неважно, – Итрида с трудом узнала свой голос в хриплом шепоте. – Я не помощи хочу. А помнить.
– Ты наказываешь себя за то, в чем нет твоей вины, – глаза Даромира были непроницаемы, как два агата, но Итрида нутром чуяла его желание обнять ее. Сама же она не чувствовала ничего, кроме усталости. Внутри было пусто и тихо. Даже огненная волчица исчезла, словно испугалась содеянного и спряталась в навьем лесу.
– Бояна. Прошу тебя, если ты мне подруга, если ценишь все то, что я для тебя сделала… Дай нож.
Марий перестал жевать и уставился на Итриду злыми глазами:
– Ты что, опять надумала с жизнью расстаться? Может, надо было тебя оставить в той волости?!
Огневица повернула голову к дейвасу, и что-то в ее глазах заставило Болотника нехотя вернуться на облюбованное местечко и снова заняться мясом.
Бояна чуть не плакала. Ее рука дрожала, и клинок ходил ходуном; Итриде пришлось придержать подругу за запястье, чтобы оружие не вывалилось на землю. Лес притих, наблюдая за тем, что происходило в его чаще этой ночью. А Итриде и одного зрителя было бы слишком много. Но уходить во тьму она не решилась. Наоборот, подошла ближе к костру и глубоко вздохнула, отстраняясь от тела, словно оно было чужим, а Итрида просто смотрела со стороны.
Бояна хорошо следила за своим оружием – впрочем, как и все они. Закаленное пламенем огненосицы, оно оставалось острым дольше простых клинков – вот и сейчас не подвело. Один взмах – и голове Итриды стало непривычно легко. Так, как не было никогда в ее жизни. Затылок захолодило порывом ветра, в лесу раскричалась ночная птица, но возле костра повисла оглушительная тишина. Огневица подошла к костру так близко, что ее лицо заполыхало от жара, и бросила отсеченную косу в жадный огонь. От вони сгорающих волос у Итриды засвербело в носу, но, будто по просьбе, поднялся ветер и быстро унес зловоние прочь. Итрида провела пальцами по затылку, обрезаясь неровными концами, ранящими хуже железа. Потом вернулась на свое место и плотнее запахнула куртку, не глядя ни на кого. Спустя пару мгновений рядом с нею опустился Даромир.
– Ты хороша в любом облике, – шепнул шехх. Его рука лежала на поваленном стволе возле руки Итриды. Помедлив, она все же переплела свои пальцы с его, греясь в дружеском тепле. С другой стороны Бояна по-детски ткнулась лбом в ее плечо.
Храбр встал за спиной огненосицы и взлохматил ее короткие волосы.
– Это ж насколько меньше мороки у тебя теперь с купаньем будет! – прогудел оборотень, и Итрида слабо дернула уголком губ в намеке на улыбку.
– А если руку обожжешь, и ее отпилишь? – ехидно поинтересовался Болотник, но ему никто не ответил.
Друзья делились с Итридой молчаливой поддержкой и теплом. Чужим в их кругу места не было.
После недолгих блужданий по лесу Марий вывел бродяжников к охотничьей заимке. Он первым вошел в потемневшую от времени избушку, приказав остальным ждать на улице. Итрида висела на плече Даромира, невольно вспоминая, как еще недавно она сама так же придерживала Бояну. Казалось, что это было много весен назад, а прошло от силы седмицы три…
Марий вышел на крыльцо и махнул рукой. В доме было чисто – ни хозяев, ни навьих тварей, ни иной нечисти.
– И что мне с вами делать?
Бродяжники расположились кто где. Даромир по обыкновению уселся возле огня, который Болотник затеплил в грубо сложенном из камней очаге. Бояна замерла у окна, высматривая нежданных гостей вроде охотников или преследователей из волости, которую они спешно покидали, пока селяне не очнулись и не сообразили, что их куда больше, чем четверо бродяжников и один дейвас. Итрида ссутулилась на лавке, то и дело бездумно проводя руками по обрезанным волосам и касаясь амулета в виде ухмыляющейся волчьей головы. Храбр готовил похлебку из подстреленного Бояной зайца: в заимке сыскался хоть и грязный, но целый чугунок, который хозяйственный оборотень оттер до блеска песком из протекающего неподалеку ручья.
Марий сидел напротив Итриды. Он положил на колени меч и водил точилом по лезвию, глядя только на клинок. Следом за куском камня с черного металла срывались темно-рыжие искры. Итрида наблюдала за ними с равнодушным любопытством: подожгут избу или нет? От оружия огненного колдуна всего можно было ожидать.
Пока не поджигали.
– Дайте угадаю, пан Болотник. Дать идти своей дорогой? А может, указать путь к рудознатцам и убраться восвояси? – Бояна расплела скрещенные руки и повернулась к дейвасу. Она смотрела на колдуна зло и прямо, словно ничуть не боялась ни его силы, ни его репутации. Или же ее страх пересиливало нечто иное.
– Ты винишь меня в бедах своей подруги? – спокойно спросил Марий, не поднимая головы.
Бояна смутилась и закусила губу, но тут же снова подалась вперед.
