Бояна подоткнула одеяло, точно ребенка кутала, замерла на миг, когда мать беспокойно заворочалась и вздохнула во сне, и на цыпочках двинулась прочь из избы. Дверь за нею закрылась почти бесшумно, словно тоже решила пожалеть несчастную хозяйку. В сенях девочка стащила с колышка потрепанный кожушок, повязала серый платок на голову и плечи и сунула ноги в добротные валенки – теткин подарок. Хрычовка уже тоже проснулась и нервно топотала копытцами в ожидании утренней дойки. Но перво-наперво Бояна принесла дров и затопила печь – Зване нельзя было долго находиться в холоде.
Бояна уже сдувала пену с парящей белизны в ведерке, когда проход в клеть загородила высокая тень. Девочка вскинула голову и сжалась. Выругала себя за трусость, но поделать с предательски задрожавшим телом ничего не могла.
Мужчина, заросший бородой до самых глаз, молча наблюдал за девочкой. Прозрачно-серые глаза сверкали остро, как две льдинки, впиваясь взглядом в лицо Бояны. Она медленно, точно перед ней был дикий зверь, обтерла вымя Хрычовки, шлепнула козу по спине, заставляя отойти, и наклонилась, подхватывая ведерко.
Опустив голову, девочка попыталась проскользнуть мимо по-прежнему молчавшего мужчины. Но он не дал ей этого сделать: рывком опустил руку ниже и преградил путь.
– Мне печь надо проверить, – голос Бояны дрогнул.
– Никуда не денется твоя печь, – разлепил он губы. Голос звучал хрипло, неуверенно, будто мужчина отвык говорить.
– Матушка…
– Ты на нее похожа, – неожиданно бросил он. От изумления Бояна вскинула голову, но натолкнулась на серый лед и поспешно уставилась в настланную на полу солому. А мужчина, которого ее мать когда-то любила без памяти, медленно обшаривал девочку глазами. Уголки его плотно сжатых губ побелели, будто он с трудом удерживался от чего-то.
– Все при тебе… Еще пара-тройка весен, и надо будет замуж выдавать, покуда в подоле не принесла. Вот жеж бабы. Одни только проблемы с вами.
– Я замуж не хочу, – неожиданно вырвалось у Бояны. Она тут же залилась краской до корней волос, поняв, что ляпнула. Не было ведь у девки большего счастья, чем пойти в мужнин дом, снять с него сапоги да обнаружить внутри монету – дар будущей супруге, первая деньга в кошеле рачительной хозяйки. Работящий да ласковый муж на всю жизнь счастливой сделает. Вот только Бояне слабо верилось, что по ее душу найдется подобный. Слишком часто видела она истории, подобные той, что с ее матерью приключились, чтобы в собственное счастье поверить.
