Часть Киилуры разлетелась на куски со скоростью приблизительно восемь тысяч метров в секунду. Дарман услышал взрыв и пожалел, что не видит его, но голова была заслонена руками, и он лежал лицом в грязи. Голый инстинкт. Надо было сказать Этейн, чтобы прикрыла уши, хотя это мало бы помогло. И бежать ей надо было приказать намного раньше. Вообще много чего надо было сделать иначе — например, не слушать Джинарт и продолжать выполнение боевого задания.
Но он этого не сделал. «Ничего, переживем».
Грохот взрыва ненадолго перегрузил звуковые фильтры, наступила звенящая тишина. Затем звуки нахлынули снова, и Дарман услышал, как на спину, словно тяжелые дождевые капли, плюхаются комки земли. Вскарабкавшись на колени, он увидел, что ландшафт преобразился. В отвесном утесе, сложенном из прессованного грунта, под необычными углами торчали деревья. Некоторые были невредимы, другим расщепило стволы и обломало ветви. Среди обломков виднелась металлическая нога. Со склона, будто жидкий пермакрит, сползала земля, и одно из деревьев медленно плыло вниз.
Дарман огляделся в поисках Этейн. Та стояла на коленях в нескольких метрах впереди него, прижимая ладонь к уху. Дарман увидел стекавшую по щеке струйку крови.
— В порядке? — спросил он.
Этейн уставилась на его рот.
— Я тебя не слышу, — ответила она и, скривившись от боли, потрогала левое ухо.
— У вас порвана барабанная перепонка. Не волнуйтесь. — Глупо: она не слышала его голоса, а читать по губам не могла из-за шлема. Желание успокоить ее было рефлекторным. Дарман уже собирался поискать бакта-спрей, но Этейн вдруг посмотрела куда-то ему за спину и исступленно замахала рукой. Спецназовец обернулся. На краю кратера стоял дроид и смотрел вниз. Похоже, он их не видел.
Дарман не знал, сколько их наверху. Подумал было, не отправить ли зонд на разведку, — но затем спросил себя, а что он собирается делать, если камера покажет еще сотню жестянок на подходе. Куда бежать дальше, Дарман понятия не имел. Пожалуй, он мог бы сдерживать их около часа, а потом у них останутся из оружия только его вибронож да световой меч Этейн.
Вдруг раздался окрик:
— Дроиды, доложить обстановку!
Дарман вжался в стену рядом с Этейн. Она не слышала голосов, но он-то слышал. Этейн посмотрела на край склона и зажмурилась. Дарман расценил это как панику и не стал ее винить. Он снес полхолма, но даже это не остановило дроидов. Он и сам начинал чувствовать гложущую пустоту в животе.
Он сосредоточился на голосах, пытаясь определить, сколько их. Двое людей. Двое солдат.
— …они заминировали…
— …ты что-нибудь видишь?
— …нет там никого.
Дарман затаил дыхание.
— Да, они ушли. Должно быть, у них были спидеры.
— Дроиды, построиться, шагом марш…
Металлическое лицо скрылось, и лязг постепенно утих вдалеке вместе с гудением двигателя спидера. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском расщепленного дерева, медленно влекомого вниз по изуродованному склону.
Дарман бросил взгляд на Этейн. Ее глаза все еще были закрыты, и она тяжело дышала.
— Вот уж не думала, что получится, — сказала она.
— Что получится? — Она уставилась на него. Дарман снял шлем, чтобы она могла видеть его рот. — Что по-лу-чит-ся? — повторил он, нарочито медленно выговаривая слоги. Этейн внимательно следила за движениями губ.
— Повлиять на них. На обоих.
— Это был какой-то джедайский мысленный трюк?
Этейн недоуменно уставилась на него. Она явно не привыкла читать по губам.
— Это такой джедайский мысленный трюк, — сказала она.
Дарман чуть не расхохотался, но сдержал себя. Ничего смешного тут не было. Ей удалось совершить нечто такое, что он считал почти волшебством. И в данных обстоятельствах это было лучшее тактическое решение. Более эффективное, чем забросать дроидов всем, что есть под рукой. На такой трюк даже Кэл Скирата не был способен.
Они были живы. И могли двигаться дальше.
— Хорошая работа, коммандер, — сказал Дарман. — Очень хорошая. — Он коснулся перчаткой лба и ухмыльнулся. — А теперь давайте себя подлатаем, эге?
Спецназовец нашарил медпакет, достал оттуда два шприца с обезболивающим и бакта-спрей. Первым делом он обработал свое плечо, воткнув иглу в голубую вену на сгибе локтя, чтобы лекарство быстрее впиталось в кровь. Но когда он опрыскал бактой ожог, на глаза все равно навернулись слезы.
Этейн наблюдала за ним с мрачной покорностью судьбе. Она громко сглотнула.
— Тише, Этейн, — сказал Дарман. — Спокойно.
Он нацелил спрей в ее левое ухо, словно пистолет.
До сего момента Дарман понятия не имел, что джедаи могут столь забористо ругаться по-хаттски, но с каждой минутой он узнавал о них больше. Намного больше.
Дроид-экскаватор с лязгом пер вперед, умудряясь находить каждую яму и рытвину на дороге между Имбраани и сортировочной фабрикой. Каждый раз Девятого подбрасывало вверх. Лежа в ковше под слоем камней и чувствуя под собой столько взрывчатки, что можно было сровнять с землей все в радиусе полукилометра, он… нервничал.
Детонаторы были отключены. Девятый то и дело проверял.
