Я вспоминаю один счастливый день, когда Флора Макартур помогла мне сделать первый шаг навстречу моему жизненному назначению. Я сидел за своей партой, молча трудясь над заданием, которое дала мне учительница, когда услышал ее голос. Он звучал, как музыка, и я понял, что она читает стихи одной девочке, ученице другого класса. Это оказалось стихотворение Мэтью Арнольда «Покинутый водяной». Я никогда его раньше не слышал, и в ритме произносимых ею слов я смог услышать мелодию волн и печальные вздохи моря. Я прервал свои занятия и сидел, прислушиваясь к тому, как ритм стихов приносит в мое сердце рокот моря. Я всегда любил море, а теперь во мне родилась огромная любовь к поэзии. Теперь для меня это не были просто нескладно сложенные слова, пытающиеся передать что-то, что, как мне казалось, лучше выразить прозой. С того дня любовь к хорошей английской поэзии вошла в мою кровь.
Благодаря этой женщине со строгими серыми глазами и успокаивающим голосом я полюбил всю школьную работу, она стала нравиться мне так же, как работа на ферме. Это были счастливые, спокойные, упорядоченные школьные дни, время от времени озаряемые красотой. Но внезапно этим счастливым дням был нанесен удар: Флора Макартур тяжело заболела и была отправлена в больницу. Вероятно в министерстве образования предполагали, что она скоро вернется на работу и потому не назначали другого преподавателя. Но проходили недели, а Вествудская школа все еще была закрыта. Я, конечно, обрел свободу и проводил дни на свежем воздухе с моим отцом на фермерских полях. В общем, это было как раз то, о чем я всегда мечтал, но теперь мне не хватало школы. Сделал ли я уже шаг или, может быть, только полшага в том направлении, которое мой отец и весь клан Мёрфетов считали неверным? Моя мать, конечно же, одобряла мой наполовину осознанный выбор.
Время шло, но надежда на выздоровление Флоры Макартур не оправдалась, и министерство образования направило к нам другую преподавательницу. Она была вдовой, звали ее м-с Данстен. Она обладала гораздо большим опытом, чем наши предыдущие учительницы. Она была, мне кажется, прирожденным учителем. Будучи твердой, она не требовала неукоснительного подчинения дисциплине. Достаточно было силы ее личности и уверенности в себе. Словно сама судьба привела ее в нашу школу для того, чтобы мои стопы сделали первый шаг в направлении далекой, божественной цели этой инкарнации. Как-то раз, когда все дети уже ушли, она попросила меня остаться после уроков. Я понятия не имел о том, что было у нее на уме, и потерял дар речи, когда она сказала: «Не хотел бы ты подготовиться к отборочным экзаменам в среднюю школу в этом году? Я знаю, ты пропустил много месяцев учебы, но думаю, если ты сейчас усердно поработаешь, ты их выдержишь. Что ты на это скажешь?» Мысли и чувства, как в шарманке, закружились в моей голове. Гордость и удивление от того, что она считает это возможным, страх, что разочарую ее, а в глубине — какое-то необъяснимое чувство, что здесь для меня открывается путь к чему-то необыкновенному. Но я только мог сказать: «Хорошо, но я должен спросить родителей. Если они согласятся, я сделаю все, что смогу». «Я надеюсь, что они согласятся, — сказала учительница. — Скажи им, что тебе нужно будет по утрам приходить в школу на час раньше, а я буду приходить еще раньше, чтобы написать на доске задания по тем предметам, в которых ты очень отстал из-за того, что школа несколько месяцев не работала».
Моя мать согласилась с радостью, отец не сразу и не без колебаний. Итак, начало было положено. Новость скоро распространилась по всему округу, поскольку раньше никто не предпринимал попытку держать этот экзамен, — несмотря на то, что в городе Лонкестоне государственная средняя школа существовала уже несколько лет. Но разве можно было надеяться, что деревенские дети из школы с одним-единственным преподавателем сумеют выдержать этот трудный отборочный экзамен? Для домохозяек это стало поводом для сплетен: они говорили, что у меня нет никаких шансов и что даже пытаться глупо. Их мужья, так же как и мой отец, были скорее удивлены и предпочитали помалкивать, чаще же бормотали себе под нос: «Зачем мальчишке, которому на роду написано быть фермером, тратить время на среднее образование?»
