И прежде, чем друг успел что-то съязвить в ответ, Салазар жестом, исполненным достоинства, поправил ворот куртки и исчез в глубине замка под защитой факелов. Годрик не стал даже качать головой. Ужас, творящийся вокруг, не прекращался. С бастиона продолжали раздаваться крики и команды, чудовище продолжало облетать замок, набрасываясь на стены и обрушивая на людей внизу камни, шипы и огненные плевки. Гриффиндор быстро провел рукой по лицу, чуть не счесав кожу зачерствевшей перчаткой. Попробовал вытащить свой щит из земли, но тот был испорчен так, что в этой битве уже не мог стать ему помощником. Волна людей продолжала набегать, вопли и стоны перекрикивали друг друга. Годрик заметил, как на одну пару несется валун, и, не успев даже подумать, рванул прямо на них, мешком столкнув наземь. Падение выбило дыхание из легких, но валун глухо ударился о землю, не отняв ничьей жизнь. Рыцарь в сотый раз за ночь поднялся на ноги, чувствуя, как смертельно устал, как уже тяжело вставать, но напряжение не отпускало и не давало размякнуть. Не слушая спутанных благодарностей, он помог встать женщине и, тяжело дыша, отправил ее и ее мужчину себе за спину, туда, где все еще горели светом факелов двери замка. А со стороны города все еще бежала перепуганная толпа.
- Пен, бинты, – каменным голосом попросила королева, быстрым, не чувствующим движением, вытерев локтем пот со лба. Служанка таким же быстрым, выученным за последние несколько часов движением вытащила еще один бинт, отрезала нужную длину и подала женщине. Вокруг стоял гомон и хаос, и только четкая система позволяла не сойти с ума.
Сэр Кларус поднялся с лавки, прижимая к себе забинтованную руку, и на его место товарищи посадили другого рыцаря. Гвиневра устало вздохнула, принявшись осматривать его ранение. Рыцарь поднял голову, черные глаза его, выглянув из-за грязной челки, посмотрели на королеву с какой-то странной смесью горечи и восторга.
- Вот оно как случилось, миледи, – прокаркал он хриплым сорванным голосом, скривившись от прикосновения к ране смоченной тряпицы. – Я вас так жестоко обидел, а вы теперь спасаете мне жизнь...
- Вы не умираете, сэр Мадор, – невозмутимо ответила Гвен, сосредоточенно обрабатывая ранение. – Так что повремените записывать меня в святые.
Рыцарь усмехнулся и свободной рукой накренил над головой поданную Пенелопой бутылку вина, чтобы заглушить боль.
- Вы невероятная, – прохрипел он. – Я могу только еще раз попросить у вас прощения, за все...
- Я уже давно вас простила, – королева строго взглянула в глаза мужчине, останавливая его. – Но если не хотите, чтобы меня обвинили в убийстве вас, вы не будете болтать и мешать мне вас лечить.
Сэр Мадор улыбнулся. Замолчал.
- Пенни, здесь мне помощь пока что не нужна, – обратилась к служанке Гвиневра, наклоняясь, чтобы лучше видеть порез, – иди к выходу, помоги встречать горожан.
- Да, миледи.
И волшебница отправилась к дверям, откуда раненых доставляли в лазарет, а здоровых в надежную часть замка. По пути она размышляла над услышанным разговором. Она не знала подробностей истории, и решила, что если они переживут эту ночь, то обязательно спросит об этом у Гвиневры. Но уже то, что она услышала, было приятно, хотя Пен и не сомневалась в великодушии своей госпожи. За время, проведенное под началом королевы, они успели сблизиться настолько, что их можно было назвать подругами. Пенелопа чувствовала очень теплую и глубокую привязанность к этой женщине, потому что в ней было то, что она так любила в людях – доброе сердце, способное на понимание и сочувствие. Гвиневра не осуждала и не упрекала, она всегда готова была помочь и поговорить по душам, что они и делали порой вечерами или во время утренних прогулок, когда королева просыпалась рано. Она могла понять свою служанку еще и потому, что сама была ею полтора года назад. В ней были простота и великодушие, и они служили фундаментом для трогательной дружбы между ними.
В лазарете девушке казалось, что было громко. Но по мере спуска к дверям замка она понимала, что это были еще цветочки. Из освещенного коридора уличная темень казалась кромешно-черной, а грохот, стоявший снаружи, – оглушительным. Пенелопа успела приблизиться к дверям, чтобы увидеть, как чуть не рухнула на ступеньки девочка. Но ее подхватил мужчина, разговаривавший с рядом стоящим рыцарем. И когда этот мужчина повернулся под свет факела, Пенелопа узнала в нем Слизерина, а в рыцаре – Гриффиндора. Девушка вернулась по коридору, чтобы передать ослабевшего ребенка подбежавшей свободной служанке.
- Пуффендуй, – окликнул ее вошедший следом Салазар, – куда мне тут идти?
- Направо, если ты не ранен, – ответила Пенелопа, окинув мага быстрым взглядом. Тот кивнул и пошел, куда сказано, а девушка вернулась к дверям.
