- Господа, я могу спросить, чей это ребенок и что он здесь делает? – спросила королева.
Вся орава молча пыталась сообразить, что делать и как понять это ее новое поведение. Первым заговорил, вздохнув, Артур.
- Миледи, я все объясню. Этот ребенок – подкидыш. Его подбросили к нам в покои...
- Сегодня? – живо спросила леди Кандида. Рыцари удивленно переглянулись.
- В день вашего прибытия, – осторожно ответил король.
Королева Ифтира недолго понимала всю ситуацию. Оглядев комнату она, казалось, поняла каждую подробность без их пояснений. Мерлин вдруг увидел в ее взгляде то, чего не видел раньше – проницательность. Леди Кандида ухмыльнулась.
- И вы боялись международной распри, скрывая от меня и моих людей младенца несколько дней? – она весело повела плечами и, чуть запрокинув голову, рассмеялась.
Смех ее был до того задорный и залихватский, четкий и раскатистый, что всем в этой комнате вдруг стало тоже смешно. Кто улыбнулся, а кто хохотнул. Лишь Гвен еще решилась возразить:
- Простите нас, Ваше Величество, но ваше поведение не могло подсказать нам, что вы сочтете эту историю за безобидную.
Иностранная королева перестала смеяться и, чуть склонив голову на бок, задумчиво посмотрела на женщину, посмевшую упрекнуть ее в неправильных манерах.
- По-вашему, мое поведение было слишком категоричным?
Стоя перед ней в мокром потемневшем платье, Гвиневра бесстрашно кивнула.
- Прошу прощения, если мы вас поняли превратно, однако вы могли заметить, что нрав вашего народа круто отличается от нашего.
- И в этом проблема, – спокойно ответила леди Кандида. – Вы приняли неулыбчивость за недружелюбие.
Мерлин мог бы добавить, что к неулыбчивости еще прилагалась грубость, но, конечно же, промолчал.
- Что-то вроде этого, – согласилась Гвен.
Королева Ифтира задумчиво помолчала. Бо самозабвенно играл с ее серьгой. Потом она кивнула.
- Пожалуй, вы правы, Ваше Величество. Я забыла, что каждый народ имеет свое самосознание. Вы напомнили мне об этом, – искренне, как показалось Мерлину, улыбнувшись королеве Камелота, леди Кандида с достоинством посмотрела в глаза присутствующим. – Я приношу вам всем свои извинения. Я и мои люди пришли к вам со своими правилами, забыв, что мы гости. Это была наша ошибка. Ну и... – она снова ехидно, по-доброму насмешливо улыбнулась, – впредь, если встретите сдержанного человека – не считайте, что он злой.
Все хихикнули.
На следующий день разрешилась и другая тайна. С утра, как раз когда вся огромная ифтирская рать собирала вещи и снаряжала коней, во дворец заявилась женщина, утверждающая, что является матерью Бо. Сие не было хорошей рекомендацией. Ни король с королевой, ни рыцари, посвященные в тайну, не составили себе хорошего впечатления о матери Бо. Ведь как можно быть хорошего мнения о женщине, оставившей своего ребенка? Мерлин же с самого начала допускал, что у этой женщины должны были быть причины для подобного поступка, хотя он все равно считал, что это не выход из ситуации. Поэтому пришедшую все встретили очень холодно, включая леди Кандиду, которая в последний раз разговаривала со своими новыми венценосными друзьями в замке.
Женщина, краснея и плача, рассказала о том, что уже пару лет живет в лесу с бандой разбойников. Влюбилась без памяти в их главаря, ушла с ними из города, а там пылкий влюбленный оказался страшным тираном и убийцей. Она родила от него сына, но все больше мечтала сбежать. Вместе сбежать бы не получилось, любовник бы ее нашел и убил и забрал бы ребенка обратно. Поэтому женщина спрятала сына в самом надежном месте – в спальне короля и королевы Камелота. Она считала, что расстается с ним навсегда, что он будет жить жизнью принца. Но судьба обернулась иначе, на банду разбойников вчера напал отряд рыцарей, почти всех, включая главаря, убили, и ей удалось наконец бежать. Здесь ее больше ничего не держит, она хочет начать жизнь с чистого листа где-нибудь далеко отсюда, поэтому пришла во дворец просить вернуть ей ребенка.
