Внезапно раздавшийся над чуть не прислонившимися друг к другу головами друзей голос короля напугал их до полусмерти: они же всего полминуты назад пользовались магией! Он мог их увидеть! Оба волшебника подскочили, стукнувшись друг о друга подбородком и макушкой, охваченные минутной паникой. Но их венценосный друг смотрел на них просто недоуменно и недовольно. Поэтому они выдохнули.
- Что ты здесь делаешь? – спросил Мерлин.
Король нахмурился.
- Не думаю, что ты имеешь право задавать мне такие вопросы.
- Я знаю.
- И?
- Что ты тут делаешь?
Видимо, поняв, что добиться от слуги соблюдения этикета у него не получится, Артур вздохнул и махнул рукой на ребенка, доверчиво прилегшего головой на его плечо и заметно уставшего.
- Бо хотел кушать. А вас долго не было.
Мерлин вскинул бровь.
- Бо?
Друг убийственно сузил глаза.
- Да, Бо. Вы же, молодцы, не додумались дать ему имя. А мы должны его как-то называть.
Дверь открылась, и в подсобку проскользнула Алиса. Увидев короля, она быстро присела в книксене, а потом протянула Мерлину графин и тарелку. Бесстрашный упрямый взгляд ее, направленный вверх, явно сказал: “Это они меня заставили”. Артур кивнул ей, и девочка юркнула обратно на кухню.
- Возвращаемся в мои покои, – скомандовал король, и маленькая компания двинулась, прихватив по дороге Гвейна, которому два мага высказали свои упреки. Но рыцарь не мог знать об их магии, поэтому удивленно ответил: “Это же Артур. Понятное дело, я его пропустил”. Мерлин и Годрик прожевали свой мимолетный стресс молча, тренируясь убирать его с помощью “буль-буль”.
По пути к королевской спальне им много раз приходилось прятаться за угол от ифтирских рыцарей, которые, так же как и советники, решали отвлечься от пира и прогуляться по замку. Несколько раз они чуть не сталкивались лицом к лицу с вельможами. Однажды в прямом, светлом и длинном коридоре без ниш они наткнулись на придворных ифтирских дам. Буквально за секунду рыцари успели закрыть собой короля, который нес ребенка, завернувшись в мантию. Гвейн для пущей надежности состроил дамам соблазнительную физиономию, чтобы отвлечь их внимание на себя. Дамы оскорбленно фыркнули и гордо прошествовали мимо, что стало причиной недовольства короля Камелота.
- Ты совсем страх потерял, Гвейн?
- А что я? – опешил рыцарь.
- Что было сказано утром? Сдержанное и приличное поведение! Хочешь, чтобы эти дамочки пошли и рассказали своей королеве, что камелотские развратники-рыцари их домогались?
- Нет бы просто сказать “спасибо”! – возмутился Гвейн. – Потому что вряд ли без моих действий у них было бы меньше компромата на Камелот. Гляньте: король Артур куда-то тащит ребенка! Неужели нагулял?
Мерлин подумал, что Артур сейчас убьет Гвейна, но, видимо, с ним что-то хорошее делали маленькие ручки, все еще играющие с кольчугой и мантией. Поэтому король только мрачно ответил:
- Иногда я нахожу плюсы в отцовской системе набора рыцарей. Воспитание.
Гвейн, дворянин от рождения, хмыкнул. Но он уже остыл, и Мерлин видел, что друг пожалел о своих словах, потому что дальше он не зарывался и молча давал знак, если нужно было остановиться или спрятаться. Так они и добрались до покоев.
Там Артур ахнул.
- Что. Это. Такое? – вопросил он, окидывая взглядом разгром. – Мерлин!
Маг с улыбкой развел руками и в третий раз за день сказал:
- Это ребенок. Давай, надо его покормить.
Бо решительно отказался слезать с колен короля, что умилило не только его, но и слугу. Правда, Артур, конечно же, как и Гвейн, старательно строил из себя грозного воина, но Мерлин видел, как блестели его глаза и как ласково улыбались губы. Гриффиндору было поручено кормить ребенка, а Мерлин и Гвейн принялись убираться. Малыш смеялся и раскидывался едой, жевал, выплевывал, еще смеялся, размазывал рыцарю по лицу кашу, а съев одну ложку, вторую настойчиво совал в рот Годрику. Артур хохотал над этим действом, Годрик недовольно косился на него, но не выдерживал и тоже смеялся. Пару раз Бо умудрялся слезть на пол, и вот тут уже Мерлин принимался хохотать, наблюдая, как король пытается поймать ползком улепетывающего от него мальчугана. В итоге тот звал Гриффиндора, и они, разработав целую военную стратегию, ловили ребенка где-то в женской комнатке и приносили обратно.
Но когда Бо поел, началось страшное: карие глазки начали слипаться и слезиться, маленький рот кривиться – уставший ребенок жалобно захныкал.
- Что происходит? – растерянно и совершенно несчастно спросил Артур.
- Он спать хочет, наверное, – сказал Мерлин.
- Так пусть спит, – ответил Гвейн, – зачем плакать-то, если он спать хочет?
- Они сами засыпать не умеют, – пояснил Эмрис.
- И как мы должны его усыпить? – озадаченно спросил Годрик, запустив пятерню в свои волосы.
- Ну, можно рассказать сказку...
- Жил-был осел... – радостно начал Гвейн.
- Не эту! – Мерлин, а за ним и оба рыцаря присели на пол около кровати, на которой рядом с королем сидел Бо. – Или можно спеть песню.
- Не, это я только после девятой кружки, – протянул Гвейн.
- Я после пятой, – доверительно сказал Мерлин.