- Ну, удачи, что ли, – сказал он, поднимаясь. – Не сходи с дороги. А то наш дорогой король мир всем устроил, а разбойников из лесов так извести и не может.
Коринн тихо посмеялась, ничего не ответив. Салазар еще раз обнял одной рукой ее талию, привлекая к себе и касаясь губами ее губ. Только вот девушка была напряжена, и, упершись ладонями в его грудь, не позволила слишком крепко прижать себя к нему, а губы ее были почти каменными. Чуть отстранившись, Сэл взглянул на нее, и в серых глазах отразился страх, который она прятала за оживленным уверенным тоном. Коринн боялась уходить, боялась того, что ее ждет, боялась новой жизни. Боялась не справиться, не понять, упасть. Перед ней открывалась совершенная неизвестность. Такой же ширины, какая открылась перед Салазаром чуть больше двух лет назад. Коринн тоже уходила, оставляя позади семью, в которой не знала ничего хорошего. Она тоже хотела только одного – просто жить.
Слизерин положил длинную узкую ладонь на ее шею, чуть забравшись пальцами в черную копну собранных волос. Девушка вздрогнула, вопросительно глядя на него.
- Ты дрожишь? Фи, не порть мое впечатление о тебе, – тихо сказал он, нагло улыбаясь. – Моя Коринн ничего не будет бояться.
Девушка тихо усмехнулась, ничего не ответив. Провела шершавым пальчиком по линии его нижней челюсти.
- Побрейся, – шепнула она напоследок. – Тебе не идет щетина.
Она оглянулась еще раз уже у двери. Он смотрел на нее, спокойно, криво улыбаясь, прислонившись к стене и скрестив на груди руки.
А потом она ушла, накинув капюшон на голову и скрывшись в толпе, и Слизерин вернулся к столу, чтобы доесть свой обед.
Весной Артур оставил на время внешнюю политику такой, какой она стала, и полностью погрузился во внутреннюю, потому что в ней скопились проблемы. Мерлин и Гвен относились к ним философски, как к чему-то неизбежному, но вот Кандида и Артур считали, что корень этих проблем – мягкость правления.
Для начала, в лесах промышляли разбойники, которые и не думали становиться на правильный путь. Сначала каждого пойманного бандита отправляли работать на рудники за деньги, и тогда этот бандит мог скопить нужную сумму, чтобы законно себя освободить. Но идея перевоспитания не работала, и разбойники возвращались в леса, и после очередной поучительной лекции Когтевран король Камелота принял закон о том, что каждый пойманный грабитель будет казнен. Правда, в этом законе были исключения для детей и женщин, от чего Кандида не сумела отговорить своего брата по цеху.
- Вы слишком мягки, – не переставала она повторять ему.
- Может быть, – отвечал Артур. – Но чего, в таком случае, добился жесткостью мой отец?
И в этом Мерлин был с ним согласен. Однажды, разговаривая с ним, Кандида задала ему давным давно мучивший ее вопрос:
- Почему маги не раскрыли себя в Ифтире и не пришли нам на помощь? Я же разрешила магию! Я разрешила колдовать, почему они не пришли?
Мерлин, к ее несказанному удивлению, рассмеялся.
- А ты не понимаешь? – спросил он. – Да, ты разрешила магию. Но на каких условиях? Ты потребовала, чтобы они пришли, во всеуслышание объявили себя магами и подчинили свою магию тебе.
- И что в этом такого? Я же не могла позволить магам просто жить и творить у меня под носом бог знает что. Сам знаешь, какая у нас власть. Я просто хотела быть уверенной, что каждый из них мне известен и предан. У нас же существует перепись населения.
- Ты помнишь, в какое время ты разрешила магию? Тогда правил Утер, который не гнушался границами в своей охоте за колдунами. А ты просила их прийти и показать ему язык из столицы Ифтира.
- Но моя армия бы их защитила!
- Ой ли? Не пойми меня неправильно, я не сомневаюсь в преданности и мощи твоей армии, но ведь у других правителей тоже были армии, и они не смогли или не стали защищать беженцев. Уверен, ифтирские маги просто-напросто решили, что ты в сговоре с Утером и таким обманом хочешь отдать их ему на блюдечке.
- Немыслимо! – возмутилась Кандида. – Они меня – меня! – подозревали в обмане? Да кто они такие, чтобы называть меня обманщицей?
- Всего лишь до смерти напуганные люди, привыкшие к ненависти и предательствам вокруг, – строго ответил Мерлин. – Они боялись всего и вся. Они боялись огонь себе разжигать магией и умирали голодными, а ты хотела заставить их работать на себя. Откуда они могли знать, что ты желаешь им добра? Ты должна была быть более мягкой, чтобы получить их доверие.
Когтевран хмуро замолчала. Эти слова были похожи на те, что говорил ей когда-то Теодор, и, видимо, они были правы.
