Но сегодня ему не хотелось вставать и куда-то мчаться. Он валялся в постели уже несколько часов, лениво раздумывая о разном и время от времени тихо играя с длинными локонами жены. Блаженная нега разливалась по телу, заставляя улыбаться и жмуриться от счастья.
Его жена. Девушка рядом с ним – его жена.
Ничего лучше и быть не могло.
Наконец он заметил, как ее ресницы спокойно и медленно поднялись. Он затаил дыхание – ведь он впервые видел, как она просыпается. Зеленые глаза взглянули на него тем взглядом, которым смотрят, когда хорошо выспятся – слегка уставшим и спокойным.
Пенелопа смотрела на него ровно несколько секунд. А потом спрятала лицо в подушке, но он успел заметить, что она улыбается.
- Что? – спросил он, тоже улыбаясь.
- Это слишком странно, – ответили ему из глубин подушки и волос. Он захихикал. – Это очень странно, просто невероятно... Странно, странно, странно!
- Ну, – Гриффиндор бухнулся на спину, хлопнув себя ладонями по животу, – учитывая, что это наше первое утро, а их будут еще тысячи, то все не так странно, как могло бы быть.
- Ужас, – донеслось из глубины. – Как все странно. Я уже жена, а ты – мой муж.
- Ага, – с удовольствием подтвердил мужчина.
- И теперь каждое утро будет нашим. Ничьим больше. Нашим.
- Ну, кроме тех, когда я буду в походах. Или когда буду ранен в этих походах. И ты будешь сидеть и бояться, что я не вернусь живым. А еще я могу вернуться без руки или без ноги. Или без глаза. А еще без пальцев. Или хромым. Или косым.
Пен вытащила себя из подушки и, обрамленная громадной копной волос, в которые можно было завернуться, как в шаль, сердито на него посмотрела. Этот сердитый вид ей очень шел, на его взгляд.
- Вот ты специально?
- Я просто пытаюсь быть честным.
- Кому нужна честность в первое утро после свадьбы?
- Логично. Давай будем думать, что у нас впереди безмятежность и счастье, – он задумался и добавил: – и десять детей.
Пен засмеялась.
- Десять?! Не меньше?
- Ну, можно девять или восемь.
- А куда мы их селить будем? Или ты действительно когда-нибудь оставишь подвиги и станешь купцом?
- Ни за что, – буркнул Годрик. – Я рыцарь, и я умру рыцарем. А деньги я на турнирах добуду.
- Даже не знаю, за что мне волноваться больше, – с серьезным видом сказала Пенелопа. – За то, что за наш дом ты будешь рисковать жизнью и здоровьем, или за то, что от твоего недостаточного мастерства мы можем этот дом не получить.
- Эй! – возмутился Гриффиндор, садясь рядом с ней на постели. – Это оскорбление! Если бы ты была мужчиной, я бы вызвал тебя на бой.
- И что мешает тебе это сделать? – игриво улыбнулась Пуффендуй.
И Годрик подумал, что такая Пенелопа ему нравится еще больше. Смущенная и тихая при других, со своими близкими она становилась такой же рыжей бестией, как и ее младшая сестра.
И теперь она его рыжая бестия.
Когда Годрик вновь явился на службу, рыцари не могли не смеяться с его вида: молодой муж выглядел слегка взъерошенным (впрочем, как всегда), заспанным, уставшим и бодрым одновременно, и таким довольным, словно объелся каких-нибудь сладких воздушных пряностей.
- Это так странно, – только и сказал он, надевая в Оружейной свою кольчугу, будто та вдруг стала ему мала. Товарищи рассмеялись и похлопали его по плечам.
====== Глава 66. Чего больше всего желают женщины. ======
В июле случилось так, что Артур и Гвейн возвращались с охоты. И когда к ним внезапно подлетела взлохмаченная, зареванная девушка с рассказом о раненом муже в недалекой чаще, Мерлин сразу им сказал, что дело нечисто и лучше не поддаваться на эти уловки. Но кто бы его слушал, правильно? Два доблестных рыцаря тут же решили, что их долг – помочь бедной девушке, и круто развернули своих коней в нужном направлении. Слуга, не переставая, ворчал им в спины.
Как он и предсказывал, это оказалась ловушка. Причем магическая ловушка, так как их тут же приковало к стенам невидимой силой, а в полумраке показалась громадная фигура. Ни лица, ни одежды не было видно из-за неестественной темноты, окутавшей чащу, но у этой фигуры был низкий, утробный, рычащий голос.
Неизвестный колдун, конечно, принялся знакомиться, рассказывая, с каким смаком он их всех убьет. Артур, конечно, принялся читать ему лекцию о хороших манерах, а Гвейн – вызывать на честный бой. Мерлин в это время закатывал глаза и старательно изображал испуг. После традиционного обмена угрозами враг заявил, что не прочь поиграться со своей едой, так что он их отпустит ровно на неделю.
- Я буду ждать вас через семь дней и семь ночей здесь же, – пообещал он. – Потому что если вы не явитесь, я приду к вам сам, ночью, я приду к вам тенью, заползу в комнаты через открытое окно и придушу во сне ваших детей.
- Ни у кого из нас нет детей, – не постеснялся огорчить врага Артур, и Мерлин уставился на него, не веря, что тот действительно захотел сказать именно это в подобного рода разговоре.
- Тогда ваших жен! – хмыкнул маг.
- Тогда я спокоен, – хмыкнул в ответ Гвейн. – У нас с Мерлином их нет.
- Сэр Гвейн, это было не слишком благородно.
