Мерлин прямо ощутил, как тучи с неба перебираются к нему внутрь. Картины битвы и умирающего друга, казалось, навсегда впечатались в память. Чувство приближающегося конца нависло над ним, как затмение.
- Значит, эта битва неминуема?
- Не знаю, юный чародей, – ответил дракон, – но одно известно наверняка – это была не случайная встреча.
- Мне стоит внять его предупреждению?
- В былые времена слова ватеса считались даром.
- Так почему мне они кажутся обузой?
В древних глазах Килгарры появилось то, что, казалось, там и не существовало – снисходительное сочувствие.
- Мудрый человек не боится знаний, Мерлин, – произнес он. – Они его направляют.
- Как?
- Это только тебе решать. Но помни – ватес выбрал тебя не просто так. Сейчас, как никогда, ты и только ты можешь сохранить Артура.
- Будто когда-либо было иначе, – хмыкнул Мерлин, хотя и понимал, что сравнивать тогда и сейчас не имеет смысла. Нельзя сравнивать былое, в котором были войны и подвиги, и грядущее, в котором только неминуемый страшный конец. Ничего уже не будет так, как раньше.
- Сейчас другое время, Мерлин, – произнес Килгарра и с какой-то многовековой задумчивостью посмотрел на верхушки деревьев, за которыми тенями стояли далекие горы. – Мир меняется. И магия меняется вместе с ним. Я чувствую это. Мы все это чувствуем. Старые законы теряют силу и медленно уходят во тьму.
- Что это значит?
- Я знаю только, что грядет что-то, что изменит Альбион. Навсегда.
Когда Сифа поставила перед ней тарелку с вкусным блюдом, Гвен поняла, что у нее совсем нет аппетита.
- Прости, я не могу это есть, – извинилась она. Но служанка ее не поняла.
- Я принесу что-нибудь другое, миледи, – засуетилась она.
- Нет. Просто посиди со мной.
Девушка неловко присела на край стула.
- А ты голодна? – Гвен переставила ей свою тарелку. – Ешь, пожалуйста.
Служанка едва оправилась от шока и несмело взяла маленький овощ с тарелки. Королева с жалостью подумала, что, наверное, у девочки была нелегкая жизнь, если она так пугается доброты со стороны дворян.
- Кажется, я бы уже должна привыкнуть, – вздохнула она. – Не знать, вернется ли он.
- Вы любите его, – отозвалась Сифа. – Я понимаю.
- А у тебя есть кто-то, о ком ты волнуешься? – с улыбкой спросила Гвен. Служанка застенчиво кивнула. – Но не тот, о котором ты можешь говорить.
- Да, миледи, – смущенно улыбнулась Сифа. А потом осмелилась посмотреть госпоже в глаза. – Нет воина более великого, чем король. Он обязательно вернется.
- Я знаю. Ты права, – Гвиневра накрыла своей ладонью ладошку девушки. – Спасибо.
Служанка молча улыбнулась. А Гвен снова заскучала по Пенелопе. За полтора месяца она так и не смогла завести дружбу с новой служанкой. Сифа закрывалась от нее. Не то, чтобы у нее не было на это права. Просто королеве не хватало подруги. Пуффендуй, как они и условились, изредка заходила в библиотеку, и они подолгу разговаривали обо всем, что накопилось. Гвиневра жаловалась подруге на несносный характер мужа, а Пен делилась радостями и трудностями беременности. Но они уже не могли быть вместе каждый день с подъема до сна, и Гвен очень по этому скучала.
- Ваш аргумент не аргументный, – проворчал Годрик, поднимая воротник стеганки из-под кольчуги. Ветерок этой ночью дул холодный. Видимо, эта зима будет суровее прошлой. – Сразу видно, что вам не приходилось иметь дело с детьми.
Кандида тихо посмеялась. Ей холодно не было – она даже не запахивалась в свою синию мантию. Очевидно, скоро она, как и год назад, начнет жаловаться на малое количество снега.
- Мне приходилось иметь дело с детьми явно больше, чем тебе, – ответила она. – Да и это необязательно. У меня при дворе был картограф, который знал каждый дюйм наших гор, хотя никогда там не бывал.
- Дети – это не горы, – буркнул Гриффиндор. – И не карты. И даже не книги. Они живые существа. Нельзя научиться с ними обращаться, просто прочитав инструкцию.
- Эти “инструкции’’, – передразнила его королева, – были написаны такими же людьми, как и мы. Почему тогда они воспринимаются как неживые? Книги были написаны чувствующими людьми.
- Давным-давно. Да и это то же самое, что послушать чьи-то советы. Этот кто-то может быть не прав.
- Если бы этот кто-то был не прав, его книги бы не хранились так долго в библиотеках, их бы просто сожгли.
- Их бы сожгли, если бы цитадель Ифтира когда-нибудь кто-нибудь брал до вашего рождения. И вы бы их не прочли. И, может, тогда бы вы не были такой занудой.
- Это мечты. Если бы Утер не воспитал себе такого сына, ты не стал бы рыцарем и, возможно, не был бы таким болваном.
Они обменялись вредными улыбками, словно брат и сестра, достающие друг друга.
