Пенелопе даже не пришлось звать – соседки сами пришли. Посмеиваясь, заявили, что у нее очень заботливый муж, рассказали, как к ним зашел Годрик и попросил погостить у своей жены, пока он развеется на охоте. Они устроились на скамейках и стульях, некоторые захватили с собой спицы и пряжу, а для других хозяйка поставила на стол пирожки, свежий хлеб и молоко. Они болтали о рутинных делах и новостях, рассказывали о грехах своих мужей и проделках детей, давали множество советов о беременности, кормлении и воспитании и, конечно, ничего не знали о том, что в соседней комнате у нее стоит собранная сумка с необходимыми вещами и провизией на несколько дней. Они не знали, что она с трудом держала себя на сиденьи стула и попадала спицами в петли. А она улыбалась, легко шутила, морщилась и рассказывала о каких-то совсем не важных огрехах мужа, словно это не он сейчас вполне мог лежать в лесу, застреленный за помощь магам. Или его могут тащить в город, чтобы завтра предать костру. А что она будет делать? О, она ни при чем, она же сидела с подругами дома. Муж об этом позаботился, зная, что она может и не послушаться, волнуясь за него...
Ее малыш словно чувствовал ее волнение. А может, как-то знал, что его отец сейчас в ужасной опасности. В любом случае, он пинался вовсю, и Пенелопа только успевала охать и отвечать улыбкой на добродушный смех соседок. Она гладила живот и прятала за густыми волосами губы, что вновь и вновь непроизвольно шептали молитвы.
Только бы все обошлось.
Только бы они выжили, оба.
Только бы они вернулись.
Пусть все будет хорошо.
Сохрани их, небо!
Время цеплялось за каждую минуту. Порой казалось, что оно стоит на месте, а в следующее мгновение – что его слишком много утекло без каких-либо вестей.
Женщины завели разговор о ярмарке, о купцах и тканях, радуясь нынешней торговле и хорошим ценам, когда в дверь вдруг постучались. Паролем, выстукивавшим заветное слово.
Пенелопа еле удержалась, чтобы не сорваться навстречу мужу, ведь нужно было сидеть и легко улыбаться, когда все до предела натянутые нервы рвались от напряжения. Взгляд тут же впился в родное лицо, чтобы отыскать важные слова. Все вокруг словно замерло и затихло.
- Как охота, милый? – спросила Пуффендуй, а голосу не хватило, пожалуй, только нотки, чтобы сорваться в возглас.
Годрик кивнул женщинам и развел руками, изображая досадливую улыбку.
- Вепрь ушел, – сказал он, прямо смотря в глаза жены.
- Как же ты так? – спросила волшебница на выдохе. Мужчина подошел ближе, протягивая ладонь, и она взяла ее своей ладошкой, стараясь не сжать со всей силы.
- Зато даже не испачкался, – ответил Годрик. – Припозднился, прости, к Сэлу заходил.
Пенелопа на мгновение прикрыла глаза, поняв все, что было сказано этими фразами. Семья магов ушла от патруля, а рыцари не узнали Годрика и Салазара, с которым тоже все в порядке. Собранная сумка не понадобится. Все обошлось.
- Ну, мы пойдем, дорогая, уже поздно, – улыбнулись женщины, засобиравшись домой. – Доброй ночи, сэр Годрик.
- Доброй ночи, – попрощался хозяин дома.
Пенелопа проводила соседок, вручив им напоследок пирожки, а потом заперла дверь, закрыла ставни, подошла к мужу и молча крепко сжала в объятьях. И, видимо, слишком крепко, потому что он усмехнулся над ее ухом:
- Не знал, что беременные женщины такие сильные. Запомню, что тебя лучше теперь не злить.
Она не ответила, молча сжимая широкие плечи и пережидая, когда пройдет непроизвольная дрожь.
- часть детской считалки
====== Глава 73. Лебединая песня Утера Пендрагона.* ======
- Рог чего? – переспросил Годрик.
- Рог Катбадха, – терпеливо повторил Мерлин. – С его помощью можно вызвать душу умершего.
- А откуда он был у той бабки?
- Я тебе что, дракон? Понятия не имею.
- Так, давай по-порядку. Как вы вообще туда попали?
Это была неудачная охота. Хотя, для кого как, лично Мерлин был рад тому, что его постоянные чихания спасали бедных зверюшек от стрелы короля, а вот Артур под конец уже устал придумывать проклятия, которыми можно было бы проклясть простуду слуги. В общем, в какой-то момент они услышали крики и успели как раз вовремя: в деревеньке происходил самосуд. Какую-то ветхую старуху уже привязали к столбу и обложили хворостом. Пожилой, но бодрый мужчина уверенно шагал впереди вереницы крестьян с факелом в руке.
- Отпустите женщину, – велел Артур, приближаясь к сборищу. Крестьяне обернулись.
- Эта женщина была приговорена к смерти, – недружелюбно ответил мужчина с факелом. – Вас это не касается.
- Я Артур Пендрагон, король Камелота, ваша деревня находится на моих землях.
Факельщика это почему-то не заставило опустить руку. Мерлин был неприятно удивлен, когда он стал спорить.
- Ее колдовство навлекло болезни и страдания на нашу деревню.
- Состоялся ли справедливый суд?
- Ваш отец не был бы к ней милосерден.
Мерлин точно знал наперед ответ друга и мысленно вздохнул: сколько уже раз Артуру доводилось произносить эти слова?
- Я не мой отец. Теперь отвяжи ее.
Наглец лишь выше поднял факел, собираясь зажечь костер.
- Я не подвергну опасности жизни местных людей!
