- Он был колдуном, ему это было бы по силам.
- Он был безумен.
- А как же рунный знак?
- Просто безделушка, – Артур беспечно бросил пластину другу. – Держи. Ювелир сделает оправу в память о нашем успехе.
Конечно, он не собирался принимать всерьез слова колдуна. Для этого у него был Мерлин. Маг всю ночь думал о видении ватеса и взгляде и тоне Осгара. С утра они вернулись домой, и Артур уже извел и себя, и друга, пытаясь дознаться, почему тот такой мрачный и не улыбается. Зато волнения Мерлина разделил Гаюс, который, изучив рунную пластину, тут же попросил, чтобы король зашел в его покои.
- В прошлом эти рунные знаки вызывали большой страх, – стал объяснять лекарь. – Такой знак давался тем, кого осуждал Дизир – высший суд Старой религии. Трех женщин выбирали при рождении и учили провидению. Они должны были толковать послания Триединой богини. Когда они выносили приговор – это было концом.
Для Мерлина этого было достаточно, чтобы запаниковать, но Артур, еле удержавшись, чтобы не прервать речь старика на середине, просто сказал:
- Это старое суеверие неуместно сейчас. Не вижу, как это может повлиять на меня или Камелот.
- Сир, – почтенно возразил Гаюс. – Дизир счел уместным передать вам эту пластину. Боги вынесли вам приговор.
- Но это же...ерунда?
- Но это же...ерунда?
- В Старой религии считалось, что рунный знак содержит не только прегрешения человека, но и уготованный ему богами путь. Поэтому это и приговор, и участь.
У Артура кончилось терпение. Он со вздохом поднялся, направляясь вон из покоев.
- Я сам выбираю путь, – ответил он.
- Так ли это? – посмел спросить Гаюс. Король обернулся. – Говорят, что лишь боги могут изменить участь человека. И только лишь в случае его раскаяния и их удовлетворения.
Артур нахмурился, видя их серьезные лица и явно не понимая их.
- Ты ведь не веришь во все это? – уточнил он. – Гаюс?
Лекарь переплел пальцы.
- Я старый человек, сир. Достаточно старый, чтобы не отметать чужие верования.
И стрела достигла цели. Разговор с Гаюсом заставил-таки Артура задуматься. Он взял рунный знак себе и теперь каждую минуту, когда не был занят делами, вертел его в руках. Мерлин заметил, как друг все больше и больше погружается в свои старые страхи и сомнения, как все больше и больше его волнуют слова Осгара. Артур стал более нервным и дерганым, он постоянно что-то лихорадочно обдумывал.
- Разве при мне порядки в Камелоте не стали справедливее? – спрашивал он у слуги, хотя звучал так, словно старался заново убедить в этом себя.
- Стали, милорд, – поддакивал Мерлин.
- Разве я не избавился от жестоких пережитков прошлого?
- Избавились.
- Я не мой отец.
- Да.
- Тогда почему меня осуждают?
Честно говоря, чувства Мерлина тоже претерпели изменения. Тревога, охватившая его, как только он узнал об опасности, не оставляла, но она была ему уже знакома, она лишь усилилась. Теперь, когда Артур задумался над словами Осгара, когда принял их всерьез и собирался решить это дело, Мерлин был удовлетворен. Но...было кое-что еще.
- Гаюс, скажи, этот Дизир...был справедлив? – спросил он у старика. Тот отвлекся от приготовления лекарств. На его морщинах сразу отразились прожитые года, и взгляд стал внимательным и вдумчивым.
- Насколько я знаю, да. Почему ты спрашиваешь?
- Просто у меня что-то...не сходится, – маг покусал губу, взлохматил волосы и все-таки сказал: – Дизир осудил Артура за притеснения магов, так? Но ведь их начал не он. Войну объявил Утер, и Великую Чистку устроил тоже Утер.
- Но Артур не принял магию, – заметил Гаюс. – Он все еще казнит людей за использование колдовства.
- Думаешь, я забыл? Конечно, магия все еще вне закона. Но Артур казнит только, если колдун сам напорется на патруль. В большинстве это маги, которые хотят воевать.
- Это оправдание в твоих глазах?
- Ни в коем случае, но факт есть факт: Артур лучше Утера, даже по отношению к магам. Почему Дизир не приговорил в свое время старшего Пендрагона?
Гаюс замолчал, оставил травы, повернулся к ученику и всем видом показал, что готов слушать. Мерлин кивнул и продолжил свою мысль.
- Идем дальше. Даже сейчас, разве мало людей, преследующих магию? Пусть начал это все дом Пендрагонов, но сейчас есть тот же Саррум. Ведь в Амате магов казнят очень жестоко и по сей день, это у нас их просто вешают. А еще есть Баярд, который магов терпеть не может, а еще был Беренгар, который их изгонял, а еще есть народ, который спокойно линчует магов в деревнях. А Аргос? А Моргана? Она что, соответствует представлениям Старой религии о добре и правильном использовании магии? А я?.. Я, Гаюс, я на стороне режима, который уничтожает магов, почему я не достоин за это смерти?
- Мерлин...
- Это сейчас не о моей самооценке, это просто факт. Скажи, во времена старой религии Дизир выносил приговоры лишь за действия против магов?
- Нет...
- Отлично, тогда почему после Чистки они не наказали Сенреда с его процветающей в королевстве работорговлей, дикими налогами и прочим? Почему они не наказали Нимуэ, когда она пыталась убить меня? Я один не вижу логики в том, что они вынесли приговор именно Артуру?
