- Это твой последний шанс спасти то, что тебе дорого.
- Другого не будет!
Как будто он не знал.
- Я слишком много видел...чтобы позволить магии вернуться в Камелот.
- Ты принял решение.
- Предрешил свою судьбу.
- И судьбу своего королевства.
- Прощай, – прозвучал их хор, – Артур Пендрагон.
Мерлин сказал, что он поступил правильно. Что это было ради Камелота. Только что в этом толку? Все равно внутри царила тяжесть. Все равно человек умирал. И теперь это дважды его вина. Даже если у него были причины.
Они въехали в город в тяжелом молчании. Цокот копыт гулко отдавался эхом. Они уже были готовы к скорбным взглядам и скорому запаху погребального костра. Стоял день, но вокруг словно клубились сумерки.
Однако стоило им спешиться...
Как на ступеньки вышел Мордред.
Он был абсолютно здоров. Он улыбался. В этой улыбке была вся его полудетская энергия. Смешные черные кудри вились рядом с ссадиной на лице. Юный рыцарь шел к ним навстречу живой.
Он сбежал по ступенькам, забыв, что он якобы взрослый. Потом вспомнил и важно протянул руку королю, все еще широко улыбаясь.
Артур сжал эту руку и стиснул его самого в объятьях, не веря, что это случилось. Мордред живой. Этот мальчишка жив. Он потом подумает, зачем Дизир сыграл с ними такую злую шутку. Сейчас он только обнимал своего рыцаря и понимал, почему все дворцовые слухи называют того его сыном.
Мерлин мчал коня во весь опор, словно боялся, что Дизир внезапно переселятся в другую пещеру. Он не стал дожидаться ночи или просить о выходном, не стал никого предупреждать, он просто запрыгнул в седло и рванул обратно. Дорогу он запомнил, а уж конь тем более, и они быстро нашли нужное место. Когда маг влетел в пещеру, старухи все еще стояли точно там же, словно в жизни никогда не двигались.
- Почему Мордред жив? – крикнул он. Этот крик эхом отскочил от каменного свода и долго затихал в глубинах пещеры. Только когда зазвучала тишина, заговорила главная старуха.
- Потому что мы и не собирались его убивать.
- Никто не должен был умереть.
- Если бы вы приняли правильное решение.
- Что это все значит?!
Дизир не ответил. Мерлин постарался успокоиться и сменить тон.
- Почему вы хотели убить Артура? Из всех земных мразей вы выбрали именно его – почему? Не Утера, не Моргану, не Саррума, нет, вы выбрали Артура!
- Потому что только Артур мог нас услышать.
Маг ошеломленно замер, словно его окатили холодной водой. Он даже сбился на полушепот.
- Что?..
- Мы не хотели убивать Артура, – пояснила старуха.
- Мы тоже верим в его Альбион.
- В него верит Триединая богиня.
- Артур не виноват в том, что не видел добра от магии.
- Но в этом его гибель.
- Мы не хотели его убить, мы хотели его подтолкнуть.
- Помочь ему принять Старую религию.
- Тогда у его врагов не было бы причин его ненавидеть.
- Тогда у него был бы ты.
- И Мордред.
- И все четверо хранителей Альбиона.
Мерлин потряс головой, широко распахнув глаза. Он ничего не понимал, ситуация перевернулась с ног на голову...и вдруг начала обретать логику.
- То есть... – ошеломленно пробормотал он, – вы хотели таким образом помочь ему спастись от судьбы, в которой его убивает Мордред?
Все три старухи синхронно закивали.
- Но...вы прогадали... Зачем вы целились в него? Если бы вы ранили его самого, то он бы спокойно продал свою жизнь, чтобы не пускать магию в Альбион. Он бы сто раз умер за свой народ.
- Поэтому мы целились не в него.
- Мы знали, что каждый из вас точно так же сто раз умрет за него.
- Мы целились в вас.
Мерлин молчал. Он понимал, что сделал. И осознание, какой огромной была его ошибка, придавило так, что он осел на каменный пол, сдавив голову руками.
- Вы не дали подсказки... – прошептал он, не веря, что в его руках был такой шанс, и он упустил его. Он собственными руками убил друга. Он лишил его шанса на спасение. Это он и только он виновен во всем. Какой же он идиот...
- Эмрис, – печально вздохнула старуха, – разве ты сам только что не сказал, что не было никакого смысла осуждать Артура, если мы не осудили других?
- Мы не смогли бы заставить Утера прислушаться к нам. Даже если бы ранили его сына. Он бы продал за это себя, но не королевство.
- Тем более нас бы не услышали ни Саррум, ни Моргана, ни Беренгар. Но нас услышал Артур.
- И я его разубедил... – прошептал Мерлин, все больше сжимая голову руками. – Он же готов был пустить магию, он готов был поменять свое мнение, это я его переубедил, это я, это все я... Боже...
- Не надо, Эмрис, – мягко, но требовательно произнесла старуха. – Вас было двое.
- Вы оба приняли это решение.
- Мы все пытались.
- Видимо, эту судьбу не переломить...
- Это была не судьба, – качнул головой Мерлин, поднимаясь. – Это был я.
“Ты один из самых благородных и чистых людей, которых я встречала, – вспомнились ему слова Пенелопы. – Не позволяй страху изменить это.’’
Он позволил. Он позволил своему страху убить все.
