И она развернулась, направляясь в замок. Видимо, хотела повидаться с королевой. Гриффиндор не стал разражаться речью на тему осторожности. Все потому, что когда у его беременной жены появлялось такое настроение, она почему-то переставала его слушать и делала то, чего Пенелопа Пуффендуй практически никогда не делала – злилась. Сначала Годрик злился в ответ, но потом как-то понял, что это не так работает, и стал просто уходить. И все равно делать все по-своему. Пришедшая в себя Пен либо соглашалась с ним, либо просто, как раньше, спокойно обсуждала с ним вопрос.
Только вот сейчас у него не было на это времени, ему нужно было в патруль. Оставалось надеяться, что в случае чего бабка-повитуха сможет бегать так же быстро, как и Гаюс.
- ...А потом выяснилось, что это их ребенок, понимаешь? – закончила рассказ о прочитанной книжке Гвиневра. – Ну, конечно, все случилось из-за вина, но получается, что она забеременела, они друг друга не запомнили, а потом поженились, и он ее ревновал из-за якобы нагулянного ребенка. Его ребенка! Там, конечно, все закончилось хорошо, но мне жалко Филумену и мать Памфила. Обе получили ни за что. А он якобы благородный такой. (1)
Пенелопа кивала, заинтересованно слушая. Это была не первая книга, о которой королева рассказывала подруге. Даже сейчас, когда Пен уже не могла быть ее служанкой, они частенько виделись и разговаривали обо всем, как в старые времена. Пуффендуй смотрела в глаза Гвиневре во время ее рассказа, но тут вдруг в какой-то момент опустила взгляд и словно приросла к стулу.
Ее ладони лежали на коленке. И среди пальцев гуляли огоньки, которые она так часто раньше зажигала сестре. Единственное, что ее спасло – столешница, закрывавшая от королевы ее руки.
Пен похолодела от страха. Она ведь не произносила заклинаний и не будила магию. Она постаралась незаметно убрать огоньки, но они словно существовали независимо от нее. В середине беременности у нее случались всплески магии, но они уже давно прошли. Почему сейчас?
На это был только один ответ. Что ж, она даже как-то не сомневалась. Забеременев, Пен отчасти поняла мужа с его несдержанностью, которой он порой обижал людей. Она уже пожалела о том, в каком тоне с ним разговаривала, да и обо всех этих нелепых перепадах настроения, после которых она просто тыкалась ему в шею лохматой рыжей макушкой и смущенно улыбалась. А теперь он еще и оказался прав – магия почувствовала роды раньше нее. Живот у нее болел с утра, но она не поняла, что сегодня тот самый день.
Вот только как ей теперь выбраться из переполненного людьми замка с неконтролируемой магией?
“Так, – выдохнула Пенелопа, – спокойно. Главное, дети должны рождаться в спокойствии. Остальное не так важно.”
- Мне пора, – виновато улыбнулась она подруге. Увлеченное выражение лица той тут же сменилось на тоскливое. – Мне и врач, и муж советовали сидеть дома. Так что лучше я и правда пойду.
- Тебя проводить? – Гвиневра поднялась и подала ей руку, помогая встать.
- Нет-нет, я сама, все хорошо, – наверное, слишком быстро ответила Пенелопа. – У вас много дел, а я еще хочу ходить сама, пока могу.
- Осторожней на ступеньках, – очень серьезно попросила королева.
Пуффендуй спрятала руки под плащом и символически качнулась в недокниксене. Полноценный она сейчас ни за что бы не сделала. Оказавшись в коридоре, она выдохнула, стараясь мыслить спокойно. Вытащила руки и не увидела на них огоньков. Не успела она удивиться, как спину вдруг скрутило так, что спутать ни с чем было невозможно. Пен сжалась в алькове, пережидая, когда боль перейдет в живот, а оттуда вниз и исчезнет. И вдруг ваза напротив нее с треском разлетелась на куски.
“Вот это уже слишком, – испуганно подумала Пенелопа. – Хоть прямо здесь и рожай.”
Боль прошла, так что волшебница решила, что если будет полностью спокойна и сосредоточена, то магия не сможет вырваться. Но разве она не была такой в библиотеке с королевой? Да и тревога за рождение не помогала сосредоточиться. Самих родов она почему-то почти не боялась. Ее гораздо больше волновал их исход. Вдруг возникнут трудности? Вдруг случится что-то, что перечеркнет все девять месяцев ожидания? Вдруг случится страшное, как с Гвиневрой?..
“Вот на то ты и мать, – как могла решительно подумала Пуффендуй. – Хочешь, чтобы дети выжили – спасай.”
На этом этаже, как назло, служебных коридоров не было, поэтому пришлось выбирать обычные, но пустынные. Каждую минуту она подсознательно ожидала следующих схваток и была слишком напряжена, от чего волновалась еще больше. Пару раз над ней взлетали портьеры и загорались факелы. Она лишь крепче обнимала живот и шла дальше, пока снова не разлетелась ваза. И звук услышали.
- Кто там? – Элиан выступил из-за поворота, но Пен успела спрятаться в нише. – Покажись!
Девушка затаила дыхание.
И портьеры напротив вдруг пришли в неистовство, принявшись хлопать, как громадная ужасная птица.
- Магия! – крикнул рыцарь. – Мадор, позови Леона срочно, он на лестнице! Здесь колдун!
