- У кого-то короткая память, – усмехнулся Баярд. – Однажды я пообещал тебе, Пендрагон, что когда наступит судный час, я захочу сражаться на твоей стороне. А я держу свои обещания.
- Кажется, последняя официальная встреча должна была состояться после твоего дня рождения, – подал голос Олаф. – И единственный вопрос, который оставалось решить, это кто встанет во главе Альбиона. Помнится, ты оставил это на наш выбор.
- Ну, кажется, бессмысленно спорить, – улыбнулся Эревард. – Все тут за тебя, Пендрагон. Уж не знаю, что с тобой не так, но мы выбрали тебя.
Гвиневра сияющими глазами взглянула на мужа, а тот все еще стоял, как оглушенный.
- Это значит, что мы все готовы сражаться, – заключил Годвин. – Скажи только, что делать. И мы пойдем за тобой.
- Как вы успели сюда? Я же не посылал к вам гонцов...
- У тебя очень хорошая жена, Артур, – улыбнулась Аннис.
Король обернулся. Гвен улыбнулась, разведя руками.
- Я просто известила их, я не думала, что они приедут. Хотя...надеялась.
Артур сжал ее руку, и она поняла его благодарность без слов. Он обернулся к королям и королевам, окинув их сложным взглядом.
- Спасибо вам...всем. Я не представлял, что вы готовы на столькое.
Все немного помолчали. В ночи пылали факелы, потрескивая. За спинами правителей ждали тысячи воинов. Вокруг высились неприступные холодные горы.
Годвин подошел к сыну погибшего друга и положил ему руку на плечо.
- Я уже стар, сынок, – произнес он. – Но я еще помню, что такое благодарность и верность. Ты нас объединил. Разве не для этого?
- Артур Пендрагон, – произнесла Аннис таким тоном, что всем захотелось съежиться. Она подошла к королю Камелота и прищурилась. – Однажды ты убил моего мужа, – Артур опустил голову. Голос королевы был тверд. – Но сегодня я почту за честь сражаться рядом с тобой.
Она дождалась, когда он посмотрит ей в глаза и кивнет. Величественно кивнула в ответ.
- А я вообще не буду спрашивать разрешения, – развязно присвистнул Аргос. Широко улыбнулся. – Вот что хочешь делай, а от меня не отвяжешься.
Все улыбнулись. И наконец решились.
- Моргана разделила свою армию, – громко заговорил Артур. – Две части пойдут в обход, по широким дорогам. У меня нет стольких людей, чтобы перекрыть им путь. У вас они есть. У нас все получится. Мы не для того преодолели столько междоусобиц, чтобы нас завтра сразили те, кто друг в друге не видит ценности. Мы победим.
Моргана была в пещере. Она металась вокруг него, как тень, и он не мог уловить, где она. Голос ее звучал отовсюду в темноте.
- Эмрис... Сюда, Эмрис...
Мерлин с лязгом вытащил меч.
- Я знаю, что это ты, Моргана, – спокойно произнес он.
- Как хорошо ты скрывал свой секрет... Как хорошо ты защищал моего брата...
- Покажись мне, Моргана!
- Кто бы мог подумать? Бесполезный слуга оказался обладателем такой силы... Но ты не сможешь помочь своему королю сейчас... Ты не сможешь помочь даже себе.
- Тогда зачем ты прячешься? Все еще боишься меня?
- Я никого не боюсь. Особенно тебя.
Мерлин резко крутанулся на месте, разрезав мечом воздух. Моргана, стоявшая у него за спиной, вскрикнула, сжавшись от раны. И мерзко засмеялась, видя, как он тычет в нее мечом.
- Ты бросил мне вызов в последний раз, Эмрис...
Она отпрянула на пару шагов и выкрикнула в своды пещеры заклинание.
Огромные валуны сорвались с высоты.
- цитата из фильма “Король Артур” 2004 г.
====== Глава 85. Это Судная ночь, господа. ======
О воин доблестный, взойди на башню,
Взгляни на поле, расскажи о битве.
© “Орлеанская дева”, Фридрих Шиллер
На целый день Камланн стал убежищем для тысяч людей. Целый день они ходили по месту, которое грозило стать их могилой, разводили костры, точили оружие, высыпались перед боем, готовили носилки и бинты, ставили палатки, в которые их самих принесут через несколько часов ранеными. На целый день узкое горное ущелье милостиво приютило их, прикрыв скалистым хребтом от врагов.
Холодный ноябрьский ветерок гнал воинов к кострам. Разогревать на огне мясо, вынутое из седельных сумок, затачивать меч и слушать очередного старого вояку, хриплым голосом рассказывающего о великих былых битвах. Рассказы эти говорили о выживших, об их удали, об их подвигах, потому и грели и заставляли слегка уняться внутри невесомую тревогу. Эта тревога сидела где-то в животе и заставляла искать компании, улыбаться, чему-нибудь смеяться и поменьше думать о грядущем.
Теодору было только тридцать шесть, но он сошел за старика у одного костра.
- ...мы чего угодно ожидали, но не этого, – говорил он, снимая кусок мяса с вертела. – Готов прозакладывать свой меч, что к их командиру приехал советник, потому что этот тугодум просто не мог додуматься до такого сам.
- И что вы сделали? – спросил Мадор, сидевший как раз за заточкой меча.
