- А чем это было? – резко перебил ее брат, и Гвен ошарашенно обернулась к нему. – Идем! Ты хочешь ворошить прошлое?
Она не знала. Ничего не понимала. Ни в песне, ни в себе самой. Снова повернулась лицом к поющему.
- Героя она в будуар отвела
И ловко тяжёлые латы сняла,
Умело промыла все раны от стрел
И к принцу вернулась. (7)
Элиан фыркнул и, резко развернувшись, ушел. Подле королевы остался только угрюмый и мрачный молчаливый Леон, но Гвен его не замечала, она о нем забыла вовсе. Обо всем, кроме дурацкой песни, рассказывающей правду в приукрашенном виде, а в груди больно ухало глупое сердце.
Менестрель спел фантастическую песню про то, что Ланселота якобы воспитала какая-то Дева Озера. Потом к нему пришли двое его друзей, и в этом эффектном трио они запели другую песню, самую страшную песню, какая только могла быть спета.
- И вот уже несколько серых фигур
У входа в покои увидел Артур…
И кто-то шепнул ему: «Ваша невеста –
Изменница… Любит другого она…»
Это стыд и позор! –
И праведным гневом горел его взор. –
Она с Ланселотом проводит досуг!»
Ответил король: «Ланселот – верный друг.
Являя всегда благородство своё,
Он смело на бой выходил за неё…» –
«Нужны доказательства? Можем помочь:
Застанем их вместе в ближайшую ночь!»
…В душе затаив беспокойство и боль,
С утра на охоту уехал король… (8)
Гвиневра вздрогнула, чувствуя, как что-то противно шкребется в горле. Пестрый базар, толпящиеся зеваки, ясное небо – все пропало, все перестало быть важным и настоящим. А в голове яркими всполохами пронеслись воспоминания: тягучий, сладостный, долгожданный поцелуй, тянувшийся, казалось, вечность. Такой желанный и почему-то случившийся именно тогда. А потом обрушившаяся в одну минуту жизнь: ошарашенный, ничего не понимающий Артур, от которого она пятилась, защищая Ланселота от его меча. Предательские несколько мелких шагов назад, которые, впрочем, только молча усугубили уже случившееся.
А потом разговор в Тронном Зале. Как страшно ей было... Тело горело и, в то же время, было охвачено холодом. Она хотела бы оказаться тогда где угодно, только не наедине с ним, запершим в каменном голосе ярость и боль, не с ним, от одного присутствия которого ее заживо сжигала вина. Она помнила, как оправдывалась, какой жалкой казалась сама себе. Помнила, как рассудок сказал ей, что измену не прощают, но она все равно цеплялась за гаснущее у нее в руках счастье, лепеча слова о любви, с ужасом понимая, как эти самые слова выжигает зрелище ее, целующейся с Ланселотом. Помнила, как безудержно ревела, не зная даже, что сказать, чтобы спастись, что сказать такого, что перевесит реальный факт, и ненавидя себя за его взгляд – каменный и сдержанный, совершенно чужой. Она ненавидела себя за то, что больше не увидит его улыбки. Ненавидела себя за боль, все-таки прорезавшуюся в его голосе и сведшую на минуту скулы.
То время, что она провела в изгнании, казалось ей концом. Взяв в руки грабли, она тогда сначала расхохоталась с ноткой истерики. Это же надо: убирать навоз, если могла стать королевой! У нее в руках было самое большое счастье мира – зачем она поцеловала другого?..
- Своей королеве сказал Ланселот:
«Я должен покинуть сейчас Камелот,
Прошу вас, давайте уедем вдвоём!» –
«Нет, я оставаться должна с королём…
Пришлю я вам в случае крайней нужды
Гонца – вы спасёте меня из беды!» (9)
А зачем Ланселот убил себя? Гвен никогда не могла понять этого странного человека. Он бывал либо слишком благородным, либо слишком эгоистичным.
Однажды она выбрала его, готовая идти за ним хоть на край света, ослепленная романтичной влюбленностью, которая казалась ей вечной. Однажды она сжала его руку, выходя из грязного тоннеля, высвободившего их из логова разбойников, и сделала это на глазах у Артура, чтобы показать ему взглядом свой выбор. “Да, вот так все сложилось,” – хотела сказать тогда она ему, а на самом деле своей не гаснувшей тяге к тому, кто был для нее недоступен. Она сжала руку того, кто был ее достоин, кто мог прямо тогда дать ей дом, семью и будущее. Что сделал Ланселот? Он сбежал. Сбежал, решив, что знает лучше всех, кому как быть, наплевав на то, что Артур – принц, а Гвен выбрала его, Ланселота, сама выбрала! Он просто наплевал на ее выбор, на ее чувства, оставив ее ни с чем, потому что тогда любить наследника Камелота и ждать счастливой взаимности было безумием. Выплакав все глаза, Гвиневра в итоге окрестила своего возлюбленного эгоистом.
