Они пошли дальше и остановились неподалеку от певца, который собрал большую хохочущую толпу.
- Случилось несчастье, а не пустяки, – с озабоченным видом уверял он своих слушателей. –
Не могут найтись у Артура носки.
Уже все шкафы, сундуки кверху дном,
И ходит земля вкруг дворца ходуном!
Зрители расхохотались. Рыцари во главе с королевой тоже не смогли сдержать хохота. А певец продолжал с самым серьезным и участливым видом, будто и в самом деле считал ситуацию, в которой король потерял свои носки, чрезвычайно неприятной.
- И кучу других он вещей раскопал,
Пока себе пару носочков искал.
Ну нету носков, вот такая непруха!
Зато отыскались трусы и косуха,
Расческа нашлась золотая для ног
И пара отличных заморских сапог.
Нашлось семь кольчуг, три из них из мифрила,
Шестнадцать кусков ароматного мыла!
Игрушечный Утер в лиловом пальто,
Подтяжки – но только все это не то!
Не видно носков ни в горшке, ни в кадушке,
Зато отыскались две лишних подушки,
Протухшая краска, залатанный фрак,
И подаренный корм для активных собак,
Костюм для Самайна и шарф со слоном,
Большая бутылка с отличным вином.
И даже был найден в шкафу платяном
Неведомо как оказавшийся гном!
Король наш нашел под горою подушек
Книжонку похабных уж очень частушек.
На Артура напала злая тоска:
Не смог он найти ну даже следа носка!
Не в радость ему, что сумел он найти
Кастрюли в количестве ста десяти!
И даже немножко король разозлился,
Найдя палантин, что под креслом пылился.
Король был готов удавиться с тоски,
Как вдруг на столе он увидел носки! – все слушатели, включая королеву и ее рыцарей, уже почти мертвые от хохота, тут прямо готовы были сами удавиться, потому что смех душил просто невероятный. –
- Король был так рад, он плясал и смеялся,
Он с найденным гномом по-братски обнялся,
Он даже в экстазе на площадь пошел,
Крича ’’Я носки наконец-то наше-е-ел!
Я нашел носки-и-и!” – из-за представленной картины Элиану и Персивалю стало плохо от смеха, и они облокотились о ближайшую лавку, на ходу расплатившись за кружку холодной воды. –
А после подумал: ’’Что ж делать мне с ними?
Ведь в ванную ходят помыться...босыми!” (10)
Дети-крестьяне валялись прямо на дороге от смеха, Гвиневра позволила себе на минуту спрятать лицо на груди брата, чтобы никто не увидел, как королева ухахатывается. Рыцари, поперхнувшиеся водой от концовки песни, отчаянно кашляли.
- Все, – вытирая глаза, выдохнул Леон. – Кукарекать нашему королю с башни, как пить дать.
Но Гвен помотала головой, выдувая из дико болевших щек оставшийся смех.
- Уговор был на неприличную песню. А эта только смешная.
- Нет, мне даже интересно, – слабо протянул Персиваль, пытаясь удержаться, но через каждую пару слов у него вырывалось хихиканье, – мне даже интересно, кто, по их мнению, притащил в покои, черт возьми, сто десять кастрюль?!
- Мы чего-то не знаем о Мерлине? – ехидно пошутил Элиан, но тут все дружно решили, что лучше не углубляться в эту тему, потому что станет еще смешнее (если есть, куда), а на них и так уже посматривали с недоумением.
- Так, я пойду, проверю здешний патруль, – сказал Персиваль. – Если кто-то будет распевать про то, как Артур искал свои трусы – позовите.
И огромный рыцарь исчез в разношерстной толпе. Гвиневра шагала дальше с кубком сидра, который попросила купить брата, и наилучшим настроением, которое только могло быть. Пройдя множество ярких заслон в виде кувыркающихся скоморохов, они вышли на другую сторону от центра площади. До слуха их донеслось имя королевы, и Гвен с интересом прислушалась, подходя ближе. В песне пелось про златоволосую Гвиневру с белой, как снег, кожей, на что Элиан и его сестра только усмехнулись. И тут случилось что-то неправильное. Из уст менестреля полились слова, которые Гвен совершенно не ожидала услышать. Слова неправильные, несправедливо красивые, бессовестные и лживые.
- …Она улыбнулась, а он побледнел,
И в сердце впились словно тысячи стрел.
С тех пор он избрал её дамой своей
И подвиги все посвящал только ей.
А время летело… Он стал знаменит,
Известен был всюду уже его щит.
Заняв своё место за Круглым Столом,
Герой побеждал в поединке любом.
Его благородство, его красота
И дам, и девиц привлекали всегда;
Давая их дерзким обидчикам бой,
Он верность хранил Гвиневере одной.
Порою он пылко шептал ей: «люблю»,
Но честно служил своему королю… (5)
Элиан нахмурился.
- Это...
- Ланселот, – закончила за него Гвен, не в силах глаз оторвать от певца. Рыцарь взял ее за руку, решительно намереваясь увести сестру отсюда, но та не тронулась с места. Менестрель тем временем запел песню о каком-то злодее, который якобы украл ее, Гвиневру, и заточил в своем дворце.
- А что Гвиневера? Сидит у окна
И рыцаря ждёт с беспокойством она,
Не слушая принца любезных речей…
Придворные дамы всё время при ней.
…И вот уже, стоя у главных ворот,
Хозяину замка кричит Ланселот:
«Предатель и трус! Выходи же на бой –
Тебе предстоит поединок со мной!..» (6)
- Гвен, идем! – чуть громче позвал Элиан. Гвиневра во все глаза смотрела на менестреля.
- Они... – она проморгалась. – Они что, превратили это в любовную интригу?
