Ему так не хотелось утра. Ведь избегать мир вечно не получится, тем более ему. Нужно будет выйти наружу, встретить осуждающие взгляды советников, разжевать им на пальцах какие-нибудь придуманные причины, потому что банальное человеческое горе для них не причина для слабости. А потом пойти на тренировку, выбивать дух из рыцарей и не думать о том, что каждый из них чей-то сын. Размышлять о кучах людей и стараться не представлять себе, как выглядел бы его сын в их возрасте. Но это все не так важно, как то, что придется оставить Гвиневру. Вряд ли она выйдет из покоев, да ей и незачем особо. Ее обязанности он может поручить кому-нибудь из доверенных придворных дам. Просто она останется здесь, совсем одна, тонуть в этой пучине и гнобить себя за то, что в нее попала.
Вот она проснулась. Забавно, ее разбудило пение соловья, вдруг резко перепрыгнувшего с одного колена на другое. Лохматая макушка щекотно зашевелилась, чуть слышнее задышал нос. Спустя немного времени пальцы вытерли глаза.
- Знаешь, он мне приснился, – вдруг тихо прошептала Гвиневра. Видимо, она тоже поняла, что он не спит, по дыханию. – Наш мальчик. Как я его и представляла. С золотистыми волосами, шапкой такой, милой, и карими глазами, большими-большими. Высокий для своего возраста, ему было лет девять. Он бегал на том лугу на заднем дворе...с деревянным мечом. И хохотал...так заливисто, что я тоже смеялась.
Артур очень постарался ничего не представлять, но воображение услужливо все нарисовало.
- Он был бы очень хорошим, – хрипло отозвался он. Его голосу удивился и даже возмутился соловей, прекративший на минуту свою песню.
- Да... – кивнула Гвен. Прошуршала в темноте подушка. – Принц Камелота... Он должен был родиться на исходе ноября. Этой зимой мы должны были быть родителями. Гаюс сказал, что это был-таки мальчик, знаешь, я ему и имя придумала, пока была беременна...
- Не надо, – поспешно остановил ее Артур. На секунду повисла недоуменная тишина. – Гвиневра, он умер. Ты не оживишь его, дав ему имя.
Целую вечность она молчала, и он не мог видеть ее лица в ночи. Потом она наконец прошептала:
- Я и так его не смогу забыть.
Он медленно провел ладонями по ее спине и обнял так, как обнимают детей. Ноги случайно наткнулись на далекое одеяло.
- У нас будут дети, – тихо сказал он ей на ухо, прижавшись щекой к ее макушке и пытаясь уверить в этих словах пустоту, царившую внутри него самого. – Ты еще родишь нам здоровых и красивых малышей...
- Но его – нет, – выдохнула Гвен безжизненным голосом. Он почувствовал, как ее руки скользнули к животу, будто там все еще жило дитя. – Наш мальчик мертв. Он уже толкался у меня в животе, понимаешь? Толкался, прямо мне в ладонь. И замирал, если я пела. Он слышал меня. Я чувствовала, как он ворочается там, внутри меня, под сердцем. Еще вчера утром он меня разбудил, потому что проснулся раньше. А теперь...
- Замолчи-и, – прошипел Артур в густые волосы жены, жмурясь от потока слов, в которых еще жила мертвая жизнь. Жизнь их сына. – Не мучай себя.
Он почувствовал, как она снова болезненно сжимается в его руках.
- Но я хочу... – сдавленно всхлипнула Гвиневра, комкая в пальцах его рубашку. – Артур, я не могу без него!.. Он должен был жить, его не могли забрать у меня! Верни его мне, пожалуйста, прошу, умоляю... Я не могу без него, я не хочу без него! Он нужен мне... Мой малыш, мой сынок, мой маленький...
- Чшш, – прошептал Артур, прижимая ее к себе, тихо скулящую от смертельной тоски. – Наш сын умер, как настоящий принц – спасая свой народ. Мы никогда его не забудем.
А пустота внутри них выла, кусаясь и заставляя мерзнуть, как зимняя вьюга, в которую должен был родиться их ребенок. Мальчик, чей смех должен был огласить эти стены, но никогда не прозвучит ни единого раза. Мальчик, ушедший непозволительно рано. Угасший, как перегоревшая маленькая свечка, которую никак не восстановить. Лишь выбросить жалкий огарок и постараться забыть. Только вот это трудно, учитывая, каким теплым, дорогим и отчаянно нужным был огонек этой маленькой свечки…
И пустота медленно высасывала из этого клубка сломанных тел желание думать, чувствовать, вспоминать, и уж точно – встречать следующее утро.
- цитата из песни группы Мельница – “Золото тумана”
====== Глава 24. Альтруизм как он есть. ======
В столице Камелота властно сияло солнце. Как будто оно пряталось здесь, за этими стенами, от длинных дорог и путаницы деревень, залитых нескончаемым дождем. Здесь оно щекотало макушку и щеки, выглядывая из-за башен дворца, как ребенок, играющий в прятки и высовывающий нос наружу, чтобы похихикать над бесплодными попытками других игроков его найти. А под солнцем была целая куча ярких вещей: начищенные до блеска латы патрульных рыцарей, фрукты, обливающиеся соком на прилавках, коты, шмыгающие между ног, и длинные алые стяги, гордо развевающиеся на ветерке, поймав в объятия своих складок раскрасневшийся август.
