Мэри-Роуз, встав со ступеньки, вновь подошла к краю скалы. Она уже не дрожала, сердце перестало бешено колотиться. Она любовалась этим чудесным морским созданием, которое, казалось, разыгрывает балет вместе с самим океаном. Дельфин скользнул по гребню волны, нырнул для разгона и выпрыгнул на невообразимую высоту. И в тот миг, когда его силуэт завис на фоне неба, нечто необычное привлекло внимание Мэри-Роуз – намного выше и дальше, чем допрыгнул дельфин.
Сначала она решила, что это просто оптический обман, блик горящего фонаря, но, хорошенько присмотревшись, поняла, что небо освещалось каким-то иным образом.
– Что случилось? – поинтересовался Гарольд. Мэри-Роуз взяла его за подбородок и ласково развернула в ту сторону, где на звездном небе появлялась и исчезала еле заметная фантасмагорическая полоса золотистого свечения. – Что это?
– Думаю, это полярное сияние… – шепнула МэриРоуз.
Гарольду показалось, что он моментально утратил способность слышать, осязать, чувствовать запахи… он мог только смотреть. Его близорукий взгляд терялся перед величием света, столь нереального, будто он явился из иных миров. Мягкий перелив цветов завораживал – они реяли на небесном куполе подобно занавесу, скрывающему заповедную тайну. Внезапно ослепительная вспышка света вернула его к действительности.
Обернувшись, Грейпс обнаружил, что лампочка в фонаре начала мигать и сияния на небе уже было не различить из-за частых вспышек за спиной.
Под внимательным взглядом жены Гарольд поднялся по трем ступеням крыльца. Подойдя к фонарю, он услышал узнаваемое потрескивание, как обычно бывает, когда ослабевает патрон лампочки.
Гарольд начал было завинчивать его, но тут заметил струйку крови, сочащейся из раны на ладони. Желтушный электрический свет словно тяжким грузом обрушился на его плечи. Он опустил дрожащую руку – испачканную кровью, сморщенную от морской воды и старости, увидел под смятым халатом глубокие царапины от стального троса, босыми ногами ощутил мокрые, холодные доски. И тогда, несмотря на омывающее их великолепное сияние, он вновь почувствовал, как его заглатывает ледяной мрак, где он был на волосок от смерти. Он вновь увидел, как приближается расплывчатый силуэт Дилана, вновь испытал тот ужас, который чувствовал, когда потерял сына в штормовых волнах, и тот, другой, ужас, когда меньше часа назад он подумал, что никогда больше не увидит Мэри-Роуз. Гарольд обратил взор к жене, но в слепящем мигании лампочки она казалась темным силуэтом, сливающимся с морем. Потом Грейпс снова посмотрел на лампочку, медленно поднял руку и начал крутить раскаленный шарик. И тогда свет, который с таким трудом удалось зажечь и который чуть не стоил ему жизни, внезапно погас.
Когда их зрачки привыкли к темноте, Гарольд увидел Мэри-Роуз, омытую золотистым сиянием авроры.
– Почему ты выключил свет? – спросила МэриРоуз.
– Я не выключал, – ответил Гарольд, указывая на небо, – я только что включил его.
Мэри-Роуз посмотрела наверх, и непонятные слова Гарольда сразу же обрели смысл. В отсутствие раздражающего мигания лампочки небо осветилось с невиданной яркостью, и призрачное бледно-желтое сияние раздвинуло границы ночи. Дельфин вновь выпрыгнул из воды, и на миг показалось, будто он научился летать. В новом освещении можно было рассмотреть его в подробностях: сильные мышцы хвоста, буруны воды вдоль горбатой спины и улыбающийся клюв. Гарольд осторожно спустился по лесенке и опять встал рядом с женой, наблюдая, как волнообразные завесы авроры меняют оттенки цвета.
Эти странные огни омывали небо и море среди глухой ночи. Супругам никогда не доводилось наблюдать столь прекрасный спектакль. Они забыли о холоде, стоя в мокрой одежде на пронзительном морском ветру. Лучи, волнообразно перетекающие из одного конца небосвода в другой, казалось, даруют им тепло, защиту и невыразимую нежность. Гарольд и Мэри-Роуз крепко обнялись, прижавшись друг к другу, и ощутили себя во власти такого покоя и счастья, каких не испытывали много-много лет.