Мэри-Роуз ухватила его за руку; дом продолжал ходить ходуном. Гарольд крепко держал ее руку, опасаясь, что в любой момент новый удар скинет их обоих в воду, но постепенно безумная качка улеглась. Немного придя в себя, супруги не отпускали спасительный столбик и широко открытыми глазами смотрели на разворачивающееся перед ними фантастическое зрелище. Со всех сторон, куда ни повернись, море было забито льдом. Супругам казалось, будто их забросило в одну из документальных программ о путешествиях, которыми они привыкли скрашивать однообразие воскресных вечеров. Но, в отличие от картинки на экране, перед ними лежала суровая реальность. Гигантскими реками льдины устремлялись по невидимым путям морских течений; они трещали, громоздились друг на друга и тонули, наталкиваясь на окружавшую дом скальную породу.
Гарольду показалось, будто холод всего океана сосредоточился в его теле и хочет заморозить сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Мэри-Роуз почувствовала, как дрожит рука Гарольда, и крепко сжала ее. Она едва успела что-то на себя накинуть, когда выскочила из дома под порывы ледяного ветра, но все равно обливалась потом.
– Как это я умудрился раньше не заметить? – дрожащим голосом посетовал Грейпс. – До сих пор вообще не было никакого льда…
Хотя качка прекратилась, весь дом вибрировал и гудел, как в ту ночь, когда от подземных сотрясений рухнул утес; на этот раз все происходило от столкновений льдин со скалой, держащей их дом на плаву.
Гарольд выпустил из рук служивший им опорой столбик и увел Мэри-Роуз на кухню, подальше от воды.
В очередной раз взглянув на айсберг, Гарольд прикинул, что тот наверняка был в три-четыре раза выше их дома и раз в десять шире. Никогда в жизни им не доводилось видеть ничего подобного – столь же огромного, грозного. Впору было молиться, чтобы картинка перед их глазами действительно оказалась кадром из документального фильма, тогда они попытались бы переключить канал; с этой же махиной у них не оставалось шансов. Гигантский айсберг невозмутимо плыл прямо на них.
– До него меньше километра… – прошептал Гарольд.
Мэри-Роуз была не сильна в подсчетах, но, судя по размерам айсберга, сказала бы, что расстояние намного меньше.
– И что же нам делать? – заикаясь, выговорила она.
Гарольд посмотрел ей в глаза и увидел в них отражение собственного страха. Страха столь же могучего и беспощадного, как и сам айсберг. Но, как ни прискорбно было это сознавать, ответа на вопрос жены он не знал. Ледяной колосс приближался слишком быстро – уже не оставалось времени, чтобы изобрести нечто хитроумное, что позволило бы им изменить курс. Они дрейфовали на борту дома, сделанного из частей корабля, но дом и корабль – разные вещи. Из-за серых туч выглянуло солнце и тут же скрылось за айсбергом; монументальная синеватая стена льда отчетливо вырисовывалась на фоне неба, отбрасывая длинную широкую тень: поверхность моря, отделяющая от него дом, чернела на глазах.
– Остается ждать, что сменится направление ветра или течения, – с горечью пробормотал Гарольд.
Взгляд Мэри-Роуз потемнел, надежда сменилась отчаянием.
– И все?!
– Рози, у нас нет ни руля, ни парусов для маневра. Это всего лишь дом!
– Но хоть что-то мы можем сделать, правда? – безнадежно воскликнула она. – Не верю, что ожидание – это единственная возможность!
Гарольд испустил тяжелый вздох. Он отвел взгляд от жены и вновь уставился на айсберг: тот неотвратимо следовал своим курсом, не задумываясь о том, что стоит у него на пути, даже если это жилище пары трясущихся от страха пенсионеров, затерянных на морских просторах. Гарольд понял, что так и выглядит смерть – она медленно приближается, а ты не можешь спрятаться. Даже если они переживут столкновение, то уж падение в ледяную воду точно грозит им гибелью от переохлаждения. Он почувствовал, что его мутит.
В это мгновение огромная льдина врезалась в скалу, и толчком их откинуло к стене. Прямо над головой Мэри-Роуз раздался треск словно от ломающихся веток: мерзлая пластина с хрустом разбилась на острые осколки, заливая крыльцо волной стылой воды и ледышек, напоминавших игрушечные стеклянные шарики доисторических великанов.
Едва дом вновь обрел равновесие, как на него наткнулась очередная льдина. На сей раз удар пришелся в правый борт, и беспомощными марионетками супруги Грейпс катапультировались на крыльцо: при соприкосновении с коленкой Мэри-Роуз одна из балясин сломалась, щепки прорвали ее брюки и впились в тело.
Мэри-Роуз закричала от боли, а дом продолжал выписывать кренделя и крутиться вокруг собственной оси. Гарольд бросился к жене и прижал ее к себе. Крепко вцепившись в столб, они ждали, пока дом не перестанет вращаться. Через несколько минут он замедлил обороты, и в этот миг супругов неожиданно ослепил солнечный свет.
– Надо идти в дом! – промолвил Гарольд, озабоченно глядя на кровоточащее колено жены.
– Зачем?! – разъяренно воскликнула она. – Чтобы мы там подохли, как парочка трусливых никчемных старперов?