– Ну что, пойдем? – спросил Грейпс; его голос звучал глухо из-под замотанного на лице шарфа.
Но Мэри-Роуз в ответ лишь кивнула, стараясь скрыть боль, помноженную на страх перед расстилавшимся впереди бесплодным ледяным полем. Через секунду ее старые рыбацкие сапоги увязли в полуметровом слое пушистого снега, и супруги начали с трудом, медленно продвигаться сквозь бескрайнюю равнину, отделявшую их от горных отрогов. С каждым шагом снег становился все глубже; дыхание у обоих участилось, и мороз потихоньку забирался под шерстяные шарфы.
Мэри-Роуз оступилась, сапог застрял, она не удержала равновесие и ничком рухнула на снег. Ногу скрутило такой судорогой, что она едва заметила падение. Гарольд поспешил на помощь, но не смог поднять жену и упал рядом. Тут же влага просочилась через каждую щелочку в их одежде. Гарольд неуклюже распрямился и, уперевшись ногами в снег, помог Мэри-Роуз встать.
Ей удалось устоять на ногах, но колено яростно пульсировало от боли. Она изо всех сил пыталась скрыть подступающие слезы, но Гарольд смотрел на нее с нескрываемым беспокойством. Мэри-Роуз стряхнула с одежды налипший снег.
– У нас еще есть возможность вернуться… – промолвил сеньор Грейпс.
Мэри-Роуз обернулась и поняла, что они отошли от дома едва лишь на полкилометра. Сложно поверить, что сил потрачено так много, а пройдено так мало. Она совершенно вымоталась и остро ощущала свою неуклюжесть. Впереди еще лежал долгий путь, и в глубине души Мэри-Роуз ничего не жаждала так отчаянно, как возвращения домой. Но она понимала, что это плохое решение. Если они хотят выжить, то им нужно действовать, дойти до источника дыма и попросить помощи.
– Все нормально, – вымолвила Мэри-Роуз. – Пойдем дальше.
Они снова зашагали вперед, потихоньку пробираясь в липком снегу. Гарольд старался не отходить от жены, следя за тем, как она ставит ногу, и замечая каждую гримасу боли на ее лице.
По мере их приближения к склону горы ветер порывами поднимал тучи колючего инея, который намертво вцеплялся в одежду.
Снег уплотнился, рельеф начал повышаться. Теперь Грейпсы двигались по длинному снежному языку, усеянному островками зазубренных скал. Гарольд успел порадоваться, что его сапоги больше не вязнут в сугробах, но вскоре снег превратился в лед и пластиковые подошвы начали проскальзывать.
Страхи Мэри-Роуз росли с каждым шагом, теперь она боялась оступиться на коварном обледенелом склоне. Боль в колене отошла на второй план.
Через несколько часов непрерывного движения супруги заметили, что склон становится круче; теперь им приходилось идти медленнее, почти пригнувшись к земле. Гарольд посмотрел наверх и за очередной обрывистой скалой различил вдалеке струйку дыма, которая то исчезала, то появлялась вновь. Ему стало не по себе: они преодолели изрядное расстояние, но вьющийся серый дымок не становился ближе.
В конце концов супруги добрались до вершины одного из утесов и остановились передохнуть. Они расположились среди каменных валунов, у которых нашли защиту от снега, перекусили парой фруктов и сделали по глотку воды из фляжки, которая постепенно начала замерзать. Перед ними веером распахнулась вся равнина. И посреди этих ледяных полей, простиравшихся от подножия гор до скрытого в тумане моря, они различили маленькое желтое пятнышко – их дом, выделявшийся на фоне монотонной белизны.
Гарольд и Мэри-Роуз обессилели и измучились, но сейчас, увидев свой дом с такой высоты, оба поразились, что сумели самостоятельно, без посторонней помощи, преодолеть такой огромный путь.
– Каким маленьким он кажется отсюда… – удивился Гарольд.
Сеньоре Грейпс никогда не доводилось наблюдать за своим жилищем с подобного расстояния. Оно казалось одиноким криком среди небытия, чем-то совершенно инородным и неуместным в этой картине. Крохотная желтая точка, всем своим видом демонстрирующая собственную незначительность и незначительность того мира, откуда она появилась, составляла разительный контраст с необъятным и беспредельным простором. Мэри-Роуз почувствовала себя хрупкой и уязвимой. Как же так вышло, что из спокойной жизни в Сан-Ремо они внезапно перенеслись сюда? Если бы не холодный ветер, секущий кожу, и не боль в колене, Мэри-Роуз подумала бы, что все это сон, фрагмент чудовищного ночного кошмара. Оторвав взгляд от долины, она подняла глаза к струйке дыма, но увидела лишь расплывчатое серое пятно среди снегов. В тот миг ей стало ясно, что их путь – это дорога в один конец. Если они не доберутся до источника дыма прежде, чем окончательно иссякнут силы, никто и ничто их не спасет. Вернуться домой они уже не смогут.