Мэри-Роуз зарылась руками в снег. Влага и холод въелись в ее тело, пронизывая его до костей, но это нельзя было даже сравнивать с той болью, что сжимала ее сердце. В ушах стояло эхо давних раскатов грома, которые в ту ночь сотрясали хрупкие окна квартиры в СанРемо, и ослепительный блеск молний, освещавших пол, покрытый черепками, землей и опавшими лепестками. Она вновь ощутила запах земли, смешавшийся с запахом моря – гнилостным, влажным, соленым. Кто-то вновь крепко обнял ее, как и в ту ночь, когда рухнул ее мир; она вдруг почувствовала холод от мокрой одежды, и аромат морской соли, и вкус слез. Это Гарольд, снова Гарольд ее обнимал. Внезапно Мэри-Роуз, словно посмотрев на себя со стороны, осознала, как вырывается наружу гнев, который она столько лет пыталась держать в узде.
– Уходи! Дай мне остаться с ним! – крикнула Мэри-Роуз, схватив мужа за край шубы и исступленно нанося удары. – Я ненавидела тебя! Я ненавидела тебя за то, что ты посмел вернуться один!
Гарольд сохранял стойкость, как и в ту самую ночь. Он старался стерпеть и удары ее кулаков, и ее крики, и ее боль, как каменный мол выдерживает яростные атаки волн.
– Я больше не могу! – вымолвила она между всхлипами. – Он был таким маленьким…
У Мэри-Роуз не осталось сил на удары. Ей почудилось, будто они с мужем перенеслись из ледяной пустыни в их прежнюю квартиру в Сан-Ремо и обреченно лежат на каменной плитке пола. Все ее тело содрогалось от рева бури, от этих песнопений, чье звучание рвет в клочья мрак; эта тьма долгие годы пожирала ее изнутри, отравляла ее смрадным ядом глубокой злобы и обиды, а сейчас она покидает Мэри-Роуз, растворяясь вместе с болью в светлых слезах, льющихся из ее глаз.
Гарольд чуть сильнее сжал ее руку и почувствовал, что тело жены – словно ослабла туго натянутая пружина – медленно оседает на снег. И тогда Мэри-Роуз успокоилась, а слезы застыли инеем на ее щеках. Она закрыла глаза.
Мэри-Роуз попыталась приподнять набрякшие веки, но их, казалось, прикрывал кусок плотной ткани; ничего не было видно, все покрывала темнота. Затем пришло осознание, что собственное тело мягко и ритмично раскачивается из стороны в сторону. Плеск воды заставил ее насторожиться, рядом отчетливо различался скрип деревянной скамейки, на которой она сидела: МэриРоуз знала, что находится в лодке и плывет в какое-то незнакомое место. Странным образом при этом она не испытывала ни страха, ни тревоги. Чувство слепого безусловного доверия поддерживало в ней душевное равновесие, не возникало даже мысли о том, чтобы избавиться от закрывающей глаза повязки.
Ход лодки замедлился, и она остановилась. Кто-то суетился вокруг, сильнее раскачивая лодку. Затем ее схватила чья-то рука и помогла выбраться на берег. Мэри-Роуз ощутила под ногами твердую землю, через мгновение чужие пальцы развязали узел повязки, и ее ослепил ярчайший белый свет.
Постепенно контуры приобрели четкость, и перед ней оказалось лицо Гарольда. По копне черных волос МэриРоуз догадалась, что ему не больше двадцати пяти лет. Он улыбался и смотрел на нее такими глубокими глазами, словно они вобрали в себя всю синеву моря. Юная Мэри-Роуз поняла, что они находятся на старом причале, в каком-то незнакомом уголке острова. Отсюда крыши городка Сан-Ремо казались микроскопической горсткой моллюсков, прилипших к черной морской скале.
– Где это мы? – поинтересовалась Мэри-Роуз, с удивлением глядя на ветхое деревянное строение в конце мола.
– Это старая островная верфь, – ответил Гарольд, беря ее за руку. – Пойдем, хочу кое-что тебе показать.
Мэри-Роуз немного растерялась, но зашла вместе со своим молодым мужем внутрь этой на ладан дышащей постройки. Дойдя до центра дока, Гарольд остановился и предложил ей посидеть на штабеле досок, пока он не принесет ей кое-что. Вскоре он вернулся с огромным рулоном бумаги, перевязанным желтой лентой.
Гарольд нагнулся и нежно поцеловал жену в губы. От удовольствия Мэри-Роуз поежилась. Привычный запах моря и древесины, исходивший от мужа, приводил ее в восхищение.
– С годовщиной, Рози, – прошептал Гарольд, вручая ей сверток.
Мэри-Роуз аккуратно развязала узел, положила рулон на доски и развернула его: на белом поле пестрели схемы, пометки и мерки.
– Это чертежи корабля… – удивленно прошептала она.
– Именно так, – довольным тоном подтвердил Гарольд. – Но я хочу подарить тебе не просто корабль, Рози. Это возможность осуществить нашу мечту. Ту мечту, о которой мы так много говорили, – выбраться с острова, путешествовать, исследовать новое, узнать неведомое.
В его глазах загорелся тот блеск, что так привлекал Мэри-Роуз; казалось, Гарольд способен добиться всего, чего только пожелает.
– Ты же знаешь, я была бы в восторге, – проговорила она, ласково беря его за руку, словно в попытке остановить, – но у нас нет денег на такое строительство…
– Конечно, – ответил Гарольд, садясь рядом с женой, – но начальник верфи пообещал, что если я буду работать сверхурочно, то он позволит использовать этот старый док и строить корабль из обрезков материалов.