Собаки надсадно дышали, ускоряя бег по мере удаления от стоянки. Гарольд обернулся и увидел, как их чум постепенно скрывается за шлейфом снега и инея, тянущимся за нартами. Ему еще удалось разглядеть, что от жилища отделяется чей-то силуэт, едва различимое серое пятнышко – он безошибочно определил, что это Мэри-Роуз. Еще через мгновение весь лагерь исчез в тумане, и Гарольд ощутил острый укол вины за то, что так внезапно покинул жену.
Оглядевшись, он обнаружил, что вокруг нет совершенно никаких ориентиров, глазу не за что зацепиться. Повсюду царила белизна; бесконечная белая патина, в которой небо и земля сливались в нерасторжимом объятии.
На бескрайней равнине задул ледяной вихрь, от него пресекалось дыхание и стыло лицо. Под резкими порывами ветра густая серая шерсть собак ерошилась из стороны в сторону, а доски нарт жалобно скрипели. Гарольд зарылся в одеяла, которые Амак набросил ему на ноги, но холод проникал во все щели. Снаружи на милость непогоды оставалась лишь узкая полоска кожи между шапкой и шарфом.
Гарольд обратил внимание, что Амака, казалось, метель совершенно не волновала. Его цепкий серьезный взгляд был устремлен в сторону горизонта, хотя при этом от его внимания не ускользали снежные заструги и трещины во льду – они то и дело возникали прямо по ходу нарт, но собаки с поразительной ловкостью обходили препятствия. Гарольд задался вопросом, о чем может сейчас думать Амак. За все эти дни он не уронил ни единой слезинки, не издал ни единой жалобы или упрека, лишь бесконечная печаль навсегда поселилась в его глазах. Гарольд собрался заговорить, но Амак его опередил.
– Мы сейчас подъезжаем к самой узкой части берегового льда, – сказал он, мягко придерживая поводья, чтобы упряжка сбавила ход. – Скоро будем на месте.
В это мгновение их взору открылась тонкая полоска моря, практически черного цвета, тянувшаяся вдоль всего горизонта. Амак что-то крикнул, и собаки свернули вправо. Лед здесь казался более тусклым и пористым, его испещряли многочисленные трещины.
– Приехали! – крикнул Амак, с силой потянув поводья.
Собаки плавно затормозили, и нарты остановились на голубоватом льду. Гарольд совершенно окоченел. Шарф, закрывавший нос и подбородок, обледенел от дыхания и встал колом. Амак быстро скинул одеяла и одним прыжком соскочил с нарт. Гарольд последовал за ним.
– Отсюда придется идти пешком, – сообщил Амак, освобождая собак от упряжи.
Гарольд совсем близко увидел море, почти сплошь усеянное сотнями льдин и айсбергов, неторопливо отделявшихся от гигантской платформы припая, по которой они сейчас шли. Амак снял с нарт пару больших сумок, несколько ящиков и пластиковых ведер. Грейпс подошел и взвалил на спину одну из сумок. Она была тяжелой, но Гарольд справился. Затем рыбаки зашагали по ледяному покрову, а вокруг них радостно вились собаки.
Гарольд обратил внимание, что поверхность под ногами отличалась от той, что окружала лагерь, – она была куда тверже и едва покрыта снегом. Настырный морской бриз вихрями змеился по равнине, обнажая скользкий отполированный лед.
Через полчаса Амак остановился.
– Вот здесь, – произнес он, сильно топнув пяткой по льду.
Вибрация льдины передалась Гарольду, пройдя от ног до головы. Страшно было подумать, чтó с ними случится, если лед проломится прямо в эту минуту.
Амак достал небольшую лопату и принялся раскапывать тонкий слой снега вокруг. Сняв свой рюкзак, Гарольд тоже достал лопату, чтобы включиться в работу. Взяв инструмент в руки, он понял, что это та самая лопата, которой рыли могилу для Киримы.
Вскоре образовалось окно голого льда, напоминающее мраморную глыбу с прожилками. Амак ударил лопатой по поверхности, раздался глухой звук, и большой пузырь воздуха, застывший подо льдом, взорвался сотнями жемчужных капелек.
– Лучше отойди в сторонку, – посоветовал Амак, доставая из сумки топор. – Это самая опасная часть работы.
Грейпс отступил на несколько шагов назад и встал рядом с отдыхавшими на снегу собаками. Амак занес топор и нанес удар такой силы, что весь лед под ними загудел. Собаки проснулись и беспокойно заскулили. У самого Гарольда по спине побежал холодный пот. Он понял, что совершенно не представляет, что делать, если Амак провалится в воду. Быстро опустившись на колени, Грейпс порылся в куче инструментов в своем рюкзаке и убедился, что среди них есть веревка. Это его слегка успокоило. Вновь раздался хлопок, и несколько острых ледышек отлетело в сторону. Гарольд подошел ближе с веревкой наготове. Амак размахнулся, и топор наконец пробил толстый слой льда; он треснул, и из отверстия немедленно начала сочиться вода, вскоре покрывшая всю расчищенную поверхность. Понемногу Амак расширил прорубь до метра в диаметре – по его словам, это более чем достаточное пространство, чтобы удить вдвоем без помех. Гарольд отложил в сторону веревку и взялся за лопату, чтобы помочь другу вытащить плавающие на поверхности крупные обломки льда.
– Теперь можно заняться рыбалкой, – промолвил Амак.