Собаки подняли истерический лай. В темноте Амак открыл глаза и рывком вскочил. Ходило ходуном не только его тело, но и палатка, а с ней, казалось, весь окружающий мир. Он быстро разбудил Уклука и, спотыкаясь, выбрался наружу. Рассвет едва занимался. Амак ступил на лед и в мгновение ока понял, что случилось. Ледяная платформа, на которой они поставили лагерь, ломаясь, отделялась от берегового припая.
– Запрягай собак! – крикнул Амак сыну; Уклук, покачиваясь, вышел из палатки, глаза его округлились от страха. – Надо убираться отсюда, пока не утонули!
Амак сделал несколько шагов и поскользнулся. Льдина под ним раскачивалась, как корабль на волнах. Ему удалось подняться, и он рванулся в сторону палатки, где, должно быть, мирно спали супруги Грейпс. Раздался грохот, и рядом с ним зазмеилась трещина, выпустив облако водяной взвеси и ледяного крошева.
– Гарольд! Мэри-Роуз! – звал он во всю силу своих легких.
Амак двинулся вперед, но льдина накренилась; он потерял равновесие и едва не провалился в бушующую воду, но устоял на ногах. На миг оглянувшись, он увидел, что Уклук уже успел запрячь собак.
– Уводи их отсюда! – крикнул Амак. – Я сейчас!
Уклук посмотрел на отца с сомнением, но подчинился. Лед, на котором стояли нарты, уже трещал, нельзя было терять ни минуты. Одним прыжком Амак преодолел трещину и приземлился перед палаткой Грейпсов.
– Гарольд! Мэри-Роуз! – в отчаянии крикнул он.
Вцепившись в полог, он рванул его и влетел внутрь. То, что он увидел, вернее, чего он не увидел, повергло его в ступор: Гарольда и Мэри-Роуз там не было; исчез и их рюкзак. Уже уходя, Амак заметил клочок бумаги на одеяле. Записка гласила:
Амак перевернул записку и увидел на обороте рисунок. Нет, это оказался не рисунок, а фотография. На фоне недостроенного парусника стояла супружеская пара с мальчиком. У мальчика были голубые глаза, как у мужчины, и каштановые волосы, как у женщины; Амак моментально узнал эти молодые лица. Он успел выскочить из палатки за миг до того, как лед под ней затрещал и ее поглотили холодные воды. Прыжками он огибал трещины, совершая акробатические трюки, чтобы чудом сохранить равновесие, и в конце концов уже в падении приземлился рядом с нартами, где его поджидали готовые рвануть с места Уклук и собаки. И в последний миг, лежа на льду, он увидел, как заиндевевший деревянный дом, сверкая в розовых лучах зари, быстро удаляется в открытое море.
Гарольд и Мэри-Роуз стояли у перил полуразрушенного крыльца и молча наблюдали, как увеличивается полоса темной морской воды между ними и высеченной из глыбы льда сушей, которую они сейчас покидали. Сотни льдин заграждали им путь, словно бессловесные верные часовые, – как и Грейпсы, они тоже покидали надежную гавань, чтобы пуститься в свободное плавание в открытом море. Небеса окрасились молочным светом, заставляя поблекнуть сияющие звезды у них над головой и окутывая фиолетовой дымкой контуры берегового льда. Еще можно было разглядеть две маленькие палатки из шкур, которые Уклук поставил для ночлега, и даже, если хорошенько присмотреться, различить кострище и нарты со спящими рядом собаками. Было так странно думать, что еще совсем недавно они были частью этого мира – мира, который сейчас оставляли позади навсегда.
Около одного из чумов вдруг показались фигурки Амака и Уклука; какое-то время они суетливо перемещались, а затем вскочили на нарты и быстро отъехали на несколько сотен метров вглубь берега. Наконец они остановились и обернулись к морю, глядя в их сторону. Гарольд и Мэри-Роуз тут же радостно замахали руками. Две фигурки на берегу сначала стояли неподвижно, но затем тоже подняли руки.