– Убивший чудовище сам превращается в чудовище, – мрачно произнес он. – Твоя мать была доброй прихожанкой и, узнав ужасную тайну жениха, сразу прибежала в церковь. Конечно, я ей сперва не поверил. Решил, что у нее слишком богатое воображение. Мэйв была чудесной женщиной, такой живой, искренней, пылкой… Она выманила Максимилиана Олдброка в холмы за поместьем – оставила ему записку. А сама в это время уже ехала в Ирландию.
– Она хотела, чтобы вы его убили? – ужаснулась Джейн.
– Нет, конечно, нет, – успокоил ее священник. – Она хотела, чтобы я поговорил с ним, попытался найти подход к его страдающей душе. Но Максимилиан, узнав, что возлюбленная предала его и сбежала, пришел в ярость. Вы видели когда-нибудь вервольфа в ярости?
Джейн быстро покачала головой, и преподобный усмехнулся. Длинные клыки вытянулись из-под его верхней губы, а челюсти слегка выдвинулись вперед. Он сделал шаг вдоль алтаря, и Джейн отодвинулась тоже. Смешно надеяться, что вервольфа остановит стол. Джейн в отчаянии кусала губы, и изо всех сил взывала к своей волчьей половине, однако та молчала, будто решив, что с нее на сегодня хватит. Преподобный убьет ее и спрячет тело, и ее никто никогда не найдет. Даже Ральф… Мысли об инспекторе Рейнфорде словно вдохнули в Джейн силы. Она не сдастся. Она будет тянуть время, искать слабые места и оружие, которым можно было бы победить монстра. Сюда бы копье, которым так нелепо размахивал мэр…
– Значит, это вы убили моего отца? – спросила она, уже зная ответ, а сама незаметно осмотрела церковный зал. Вот тот высокий подсвечник выглядит тяжелым. Если хорошенько им приложить…
– Максимилиан начал обращаться, и я понял, что все – каждое слово Мэйв – было правдой. Мы сцепились, словно два пса, и я рвал его тело зубами, а он полосовал меня когтями. Ночь словно наполнилась красками и запахами, и луна над нами была красной, как спелое яблоко, – он прикрыл глаза, будто наслаждаясь воспоминанием. – А потом я вонзил ему в горло крест. Я бил его снова и снова, и грыз его, как животное, и кровь толчками выходила из чудовища, обагряя землю.
– Крест? – шепотом повторила Джейн.
Преподобный указал на висящий на его груди тонкий серебряный крест с длинной перекладиной.
– Когда все кончилось, я был в ужасе, – горько признался он. – Мои руки обагрились кровью, мои губы и рот были в крови, и я сам стал чудовищем. Я изменился. Я не был больше человеком, но и волком не стал.
– Вот как? – Джейн незаметно шагнула поближе к подсвечнику.
– Мое тело принимает уродливый облик. Мне больно каждый раз – так, будто все кости ломают одновременно. Хотя я ведь сделал все, как и святой, что улыбается нам со стен этого храма.
Улыбается? Джейн передернула плечами.
– Я похоронил Максимилиана в семейном склепе и отслужил над его телом заупокойную службу, – перечислил преподобный, как прилежный ученик. – Я молился у мощей святого три дня и три ночи. Он тоже убил чудовище, однако обрел почет, а церковь возвысила его. И я понял, что должен завершить его дело. Тогда меня ждет Царство Божие и бессмертная слава.
– А Марта? – не сдержалась Джейн. – Ее ведь тоже убили вы?
– Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц, – философски произнес преподобный и побарабанил когтями по алтарю.
– Серьезно? – возмутилась Джейн. – Вы сравниваете жизнь человека с яйцом?
– Я не хотел ее убивать, – вздохнул он. – Но запах твоей крови…
Подняв голову и вновь прикрыв глаза, он повел носом, и его плечи раздались вширь, так что черная сутана затрещала.
– Она вам доносила на Олдброков, так?
– Не доносила, – скривился Габриэль. – Какое грубое слово. На исповеди легко можно узнать все, что угодно. Достаточно задавать правильные вопросы. Она помогала мне. Именно благодаря Марте я узнал о вашем существовании, мисс Уокер. Я полагал, что достаточно будет убить старую волчицу, но после решил, что лучше затаиться, подождать… Пришлось слегка подтолкнуть вас, Джейн, чтобы привезти на родовые земли. А Марта сумела добыть паспорт Максимилиана, который пригодился на почте.
– И в качестве благодарности за помощь вы перегрызли ей горло, – выплюнула Джейн.
– Я стал превращаться, – коротко пояснил он. – Волчье время, луна, на белом платке кровь молодой волчицы, пахнущая дико и так притягательно. Марта увидела, начала кричать. Мне пришлось.
Он снова вздохнул, а потом вдруг легко перемахнул алтарь и очутился совсем рядом.
Вскрикнув, Джейн отпрянула, но преподобный сгреб ее волосы когтистой лапой.
– Я убью вас, мисс Уокер, – прошептал он почти нежно, и шершавый язык прошелся по щеке Джейн. – А потом разберусь со старухой. И Господь избавит меня от проклятия и после приблизит к себе.
Огненные язычки свечей взметнулись и затрепетали от сквозняка. Распахнувшаяся дверь стукнула о стену. Преподобный отпустил Джейн и повернулся ко входу, откуда, неспешно переставляя мощные лапы, приближалась седая волчица с янтарными глазами.
– Миссис Олдброк, – с удовлетворением произнес Габриэль. – Что ж, я могу убить вас первой.
