Огниво Рассвета полностью

Стражники, равно как и я, тут же перекинули свои глаза туда, куда глядели его.

— Я ничего не вижу, — спустя некоторое время, послышалось чье-то признание.

— Верно, рассудком повредился старикан, — расслышал я отчетливый шепот в хвосте стоянки. — Сперва чуть Куля не искалечил, теперь это…

— Мейстер[5] эль'Массарон прав, — вдруг забасил подавшийся вперед Бьерн. — Я тоже что-то вижу… Какой-то тусклый свет.

После слов богатыря все стали гораздо более ревностно вглядываться в чернильно-черную тьму. И право, присмотревшись получше, я и сам заметил мелкое, практически неразличимое из-за своей бледности желтоватое мерцание впереди. Оно оказалось слишком смутным, дабы можно было сходу разглядеть его невооруженным глазом, и слабо продиралось сквозь туго сплетенное полотнище мрака примерно в пятидесяти шагах от нас.

Один из стражников, осторожно изымая меч из ножен, двинулся во тьму, к сиянию, прихватив с собой факел. Вслед ему ступили и остальные, также положа длани на оружие. Я же оказался позади остальных, почти полностью сокрытый тьмой, и вспыхнувшее внутри малодушье ощутимо стегало меня пойти в противоположную сторону. Это чувство даже успело, на какой-то миг, победить, однако незамеченный мною, оказавшийся подле стражник легким хлопком по спине и вопросом: «ты куда собрался?» вынудил мою робко пятившуюся фигуру вновь последовать вперед.

С каждым шагом внутренности пещеры прояснялись все больше из-за приближавшегося и, соответственно, разгоравшегося желтоватого сияния. Его лоскутки срывали с окружения маски беспроглядного мрака, являя взору огромные, обвалившиеся, лежащие в беспорядке каменные глыбы. Однако по-прежнему не находилось ни единого следа златости сего тракта. Его и трактом-то не назвать. На пещерных стенах я не приметил даже мелкого подфакельного светца, а огромным, груженным драгоценностями обозам ступать по столь слепой дороге оказалось бы сродни самоубийству. Если носимые светочи не спасали от увечий шествующих на двух ногах людей, то чего уж говорить, чем подобная тропа могла сулить торговым повозкам. Я предполагал, что все до одного осветители могло смести взбушевавшимся здесь некогда землетрясением, но верилось в эту позицию с трудом. Пуще того, до сих пор нам не встретилось ни колесной спицы, ни полотняного лоскутка, ни обглоданного временем трупа какого-нибудь торгаша, наконец. Единственным, что пробуждало в стражниках интерес к сему предприятию, помимо герцогского указа, являлась найденная старинная монетка (которую, по большому счету, мог оставить здесь абсолютно кто угодно: хоть богатый купец, хоть забредший в пещеру голодранец). Для моей же персоны этого мелкого золотого кругляшка было недостаточно, чтобы целиком застлать рассудок, оттого с каждой новой секундой мое нутро скукоживалось все сильнее, предвещая не самые радужные перспективы. А нутро меня редко подводило.

Ступавший чуть впереди маг то и дело бросал беглые взгляды себе за спину, на меня, словно хулиган-подельник, с нетерпением ожидающий исполнения оговоренной нами заранее сумасбродной выходки. Причем, чем дольше мы шествовали по мерно заполнявшемуся желтым мерцанием обвалившемуся туннелю, тем чаще становились эти оглядки. Хотя, возможно, я завышаю, и объектом внимания герцогский советник значил вовсе не меня, а творившийся вокруг непорядок или же кого-нибудь другого из нашего отряда. Но слишком подозрительно-встревоженным виделся мне старик в эти моменты. Кто знает, какие мысли терзали его седую колдовскую голову. Однако я также, сам того не заметив, стал ступать несколько аккуратнее и вывереннее, стараясь пробегать глазами каждый дюйм раскинувшегося окрест камня. Если нечто в нем смутило самого придворного чародея, то не опасаться этого нам, простым смертным, было бы, по меньшей мере, глупо.

Заваленный валунами, трухой и устланный пылью пещерный коридор чуть вильнул влево, открывая взору своеобразную залу. Здесь туннель упирался в тупик — непреодолимое каменное нагромождение, разбирать которое пришлось бы не одну неделю. Даже привычного торного пола пещеры было не видать — его сплошь погребло под большими и малыми кусками пород, меж которых, где-то тусклее, где-то ярче, сочилось желтоватое сияние. На поиски его источника тут же выдвинулись несколько стражников-добровольцев, принимаясь ворочать бестрепетно пролежавшие здесь невесть сколько лет валуны. Однако заместо светочи их глаза вначале отыскали кое-что иное.

— Ничего себе! — оживленно вскричал один из сыщиков, изымая из-под неровной каменной плиты сверкающий златом перстень.

Видно памятуя о недавних событиях, стражник сразу решился показать находку мейстеру эль'Массарону. Тот принял кольцо двумя пальцами, недолго покрутил изящное, с огромным рубином изделие, осматривая красиво переплетенные между собой блестящие шнуры благородного металла, затем вновь оглянулся на меня. Но в этот раз Фарес, отчего-то, не стал донимать меня с расспросами о моих ощущениях, ограничившись лишь этим мимолетным взглядом. После маг положил перстень в карман своего ставшего от пыли серым кюлота.