— Не пойду, — заупрямился корейский осёл редкой породы. Как там было… Окрас — насыщенный рыжий, высота в холке… — Я всё ещё надеюсь на поединок, если помнишь.
— Это вряд ли, — подумав с минуту, жестоко обломал Хоарана Джин. — Я воздержусь.
— Вот чёрт! А если я тебе колючек в ботинки насыплю?
— Потом будешь тщательно следить за собственными, — мрачно пообещал Джин и уделил внимание терпеливо ожидающему в сторонке официанту. Неуверенно заказал свинину, хотя на мясо как-то не тянуло, помедлил, но всё же попросил приготовить без чеснока — “пресное” блюдо. Официант и Хоаран весело переглянулись, снисходительно посмотрели на Джина и обменялись парой фраз по-корейски, после чего официант благополучно удалился.
— Что ещё? — закипая вновь, вопросил Джин и сердито смахнул длинную чёлку с глаз.
— Ничего. Не будь таким мнительным, — отозвался Хоаран, даже не попытавшись скрыть злорадство.
— Конечно! Вы же наверняка про меня говорили.
— Ну… Мы говорили о том, что мясо — самое то после активных упражнений в постели. — Хоаран слегка наклонил голову и полюбовался на шею Джина. Нетрудно догадаться, какие отметины там красовались. Джин, по крайней мере, сообразил сразу и даже немного покраснел.
— Тебя это так сильно беспокоит? — вопросительно вскинув бровь, поинтересовался рыжий.
— Меня скорее беспокоит то, что легко догадаться, как…
— Тебе только так кажется. Легко догадаться — как, но не с кем, — перебил его Хоаран. Вслед за словами — неожиданно серьёзный быстрый взгляд из-под ресниц. — Наплевать. Просто не обращай внимания.
— Хоа…
— Тема закрыта, — отрезал собеседник. И отрезал без шуток. Впрочем, Джин знал, что запретить оставлять эти следы на коже он не в силах. Никто не в силах. И он даже не испытывал уверенности в том, что действительно хотел запретить.
Нет.
Если говорить начистоту, то запрещать он совершенно точно не желал. Для него эти отметины всегда были теми словами, которые Хоаран никогда ему не скажет иначе, только таким вот образом — выгравировав их на его теле, вдохнув в его плоть. И прямо сейчас он до сих пор отчётливо ощущал на месте каждого отпечатка горячее касание губ Хоарана и тёплое дыхание, словно наяву. И хотя их разделял ныне стол, а вокруг негромко переговаривались незнакомые люди, они по-прежнему находились так близко друг другу, как никто и вообразить себе не мог. Словно так и не разомкнули объятия и чувствовали биение сердец, жар кожи и один на двоих ток крови…
— Странный остров… — опустив глаза, чтобы спрятать то, что в них сейчас отражалось, пробормотал Джин немного смущённо.
— Если бы… — вздохнул Хоаран. — Чёрт, делай, что хочешь, но когда вернёмся в Сеул, ты должен сдержать слово!
— Какое?
— Джин, сверну шею и скажу, что так и было! Учёба, работа — да что угодно, но чтобы у тебя были цель и занятие!
— А, ты об этом…
— А о чём ещё? В конце концов, я тебе не микстура три-шесть-девять [4]. А даже и если, то кроме три-шесть-девять на свете полно других вещей. Просто выбери что-то для себя, что-то, что понравится именно тебе — без оглядки на других и — уж точно — без оглядки на меня.
— Хорошо, я же обещал. А что такое микстура три-шесть-девять?
Хоаран отодвинул в сторону опустевшее блюдо и довольно хмыкнул:
— Ну вот, у тебя теперь есть причина для визита в библиотеку…
— Зараза! — прорычал глухо, но с чувством Джин.
— Неа, я великолепен, — обстоятельно возразил рыжий, — ибо в данный момент именно я являюсь двигателем твоего личного прогресса.
— Что? — Джин снова яростно боролся с искушением навешать мерзавцу прямо тут и от души.
— Что слышал. Ты есть будешь?
— Буду. Когда еду принесут. Салфетки можешь есть сам. Так что такое микстура три-шесть-девять?
— Просвещайся самостоятельно, остряк, — налетев на кимчи, проворчал Хоаран.
— А тарелкой по голове?
— Тебе тарелку ещё не принесли, это во-первых. Её ещё опорожнить надо, чтоб еда зря не пропадала, это во-вторых. А в-третьих, зачем напрягаться, если ты всё равно по жизни мазила? Только по моему байку и наловчился попадать. Или это мой байк наловчился попадать по тебе, как думаешь?
— Я тебе сейчас устрою повтор визита Тоётоми в Корею, хочешь? — с угрозой предложил Джин.
— Давай, а я тебе устрою битву в заливе Мённян [5]. И всё равно японцы Корею тогда так и не получили.
— Можно подумать, корейцы получили Японию!
— Ну да, — уверенно кивнул рыжий.
— Что?! — возмущённо зашипел Джин.
— Вспомни вездесущих корейских эмигрантов, — улыбнулся довольно Хоаран, выразительно помахав палочками в воздухе. — Или ты думаешь, что у них вдруг заведётся свой Моисей [6], который осуществит исход Хоаранев из Японии? С другой стороны, Моисей тогда прихватил у египтян весь государственный запас драгоценных металлов и вверг Египет в жестокий экономический кризис — о спецэффектах в виде десяти казней египетских я уже молчу. Небось, египтяне кашляли кровью, когда евреи бесились с жиру и превращали золотой запас в посредственные произведения искусства религиозного толка [7] …
Уел.
Нет, ну вот как с этим рыжим заразой вообще можно спорить?
