- Гараж Хо захапал себе где-то через год после того, как в городе появился. Выиграл в боях бабла да купил. Я знал про него и гонял метлой, если он вздумывал заглянуть. Понятно, что ему удобнее было ходить в мою лавку - близко же совсем от дома, но на кой мне такая куча рыжих неприятностей? Вот и гонял. Бесполезно, правда, он же упёртый, а внучка моя его не гоняла, когда я отлучался. Глупая вертихвостка выросла на мою голову, эх… Так это я к чему? К тому, что однажды ночью эти подожгли-таки мою лавку, а меня со всей семьёй связали и заперли прямо тут. Мне уж и на лавку-то плевать было, но они и слушать не стали - решили сразу одним махом разобраться с делом. Ну, и что ты думаешь?
- Ничего не думаю, - честно признался Джин. Как-то он не видел смысла никакого в поджигании лавки и убийстве старика. Зачем, если лавку готов был отдать? Да и затраты потом на строительство или ремонт… Нерационально же. Но от вопросов вновь воздержался. В чужой монастырь, ага, со своим обедом не ходят, а то на халяву не угостят. Ну, так Хоаран обычно говорит. Кроме того, Джин мало что понимал в обычаях нижних кварталов.
- Да этот рыжий поднял своих - пожар и разгореться как следует не успел, а уже и потушили, нас вытащили из лавки, развязали, а поджигателей размазали по стенке, те и кавкнуть не успели. Народу у него и впрямь немного, но у него больно строгие правила. Не банда, а прямо отряд военных какой-то. Знаешь, вот он и не плох, и не хорош, но веришь ли - в полиции на него ни разу дело не заводили. Правду предки говаривали, что следует остерегаться дурных людей, но ещё больше остерегаться следует людей честных. Хо - язва ещё тот, конечно, но что честный - тут не поспоришь. Не плох и не хорош - честен и справедлив, хотя сердце у него холодное. Люди умные или же те, у кого задница чувствительная - со здоровым нюхом на неприятности, стараются держаться подальше от рыжего и “тигров”. А дураки… Дуракам, парниша, закон не писан - они на кладбище грамоте обучаются.
- Почему стараются держаться подальше? Он же мирный.
- Как я погляжу, у тебя тоже с головой проблемы, - потерев сморщенный подбородок, подытожил Вольгван. - Это в каком таком месте он мирный? В его душе нет покоя, а тот, кто ищет, мирным не бывает по определению. Такой человек умеет лишь идти вперёд - это единственное, что он умеет делать хорошо. Ты хоть почаще в зеркало смотрись - его “мирность” на тебе очень хорошо видна. И глаза-то не отводи - я столько всего повидал, так что сказать тебе могу… Для каждого в этом мире свои правила, своё “хорошо” и своё “плохо”. И не я тебе судья. И не кто-то другой. Ты сам себе судья.
Старик вздохнул и присел на стул рядом с Джином.
- Знаешь, у каждого нормального человека - не дурака, вестимо, - есть такая важная штука… Не знаю, о чём ты подумал, но пускай тебе будет стыдно, а я про чувство самосохранения говорю. Так вот, это чувство есть у каждого нормального человека. И это чувство всегда срабатывает у тех, кто сталкивается с рыжим. Знаешь, почему?
Джин помотал головой.
- Было дело, жил я в Ханое и подсел на петушиные бои. Видал такое?
Он снова помотал головой.
- Экий ты… тёмный совсем. Ну так вот. Зверей вообще видал? Ну как? Часто у них самый сильный рулит? То-то же. Сколько раз бывало такое, что сильный петух вдруг отказывался драться с середняком или вовсе мелким каким. А собак видел? У нас тут есть бродячие - не всех на мясо пустили ещё. Стаю водит одноухий, а он там не самый сильный, поверь мне на слово. И не самый умный, а то знаю, что сейчас скажешь. Рыжий как раз умный, но это на расклад тут не влияет. Всё зависит от нрава - как у зверей, так и у людей. И я тебе точно могу сказать, почему мастер Бэк глаз положил на рыжего сразу же, хотя тот дрался не особо-то. Для улиц он был хорош, тут как ни крути, но для мастера Бэка - фигня на козьем масле. Хотя бес его знает, я не слишком в этом силён. Может, рыжий и впрямь талантлив, но уж тут-то, на улицах, это роли не играло никогда - уделывали и талантливых, когда всей кучей на одного.
- Тогда в чём причина-то?
- А ты слушай сюда, парниша. В нраве та причина. Хо всегда прёт напролом, а останавливаться просто-напросто не умеет. Он из тех, кто ломится до самого конца пути, а потом, не заметив, что вот он уже - финал, ломится дальше - за грань. И ведь получается, ага. Про таких говорят, что они не знают слова “хватит”. Этот будет драться не до победы, а до финала. Будет издыхать, но всё равно даже с распоротым брюхом и хоть ползком до врага доберётся и цапнет. Ему важно не выжить и победить, а добраться до противника, чтоб с последней каплей жизни вонзить-таки зубы… А мастер Бэк ещё масла подлил в этот огонь - всегда задаёт только один вопрос после поединка ученику.
- Да, я знаю. Он спрашивает: “Ты победил?”
