- Именно. А в итоге что? А то, что рыжий от природы такой - если последний укус, то укус хороший, на совесть. Но теперь это уже не укус будет, а мёртвая хватка. Сдохнуть-то, может, и сдохнет, но свиту из противников точно с собой прихватит - спасибо наставнику, воспитал… И вот подумай: много кому охота связываться с человеком, зная, что тот не забудет, не простит и таки хватанёт, ежели даже это будет последнее, что он сделает в этой жизни? И зная, что этот точно не испугается, что он всегда готов к смерти? Точнее, ему наплевать, живой он будет или мёртвый, ему главное - добраться и цапнуть, а лучше - с собой прихватить на тот свет.
- Мало кому охота… - пробормотал Джин. И всё-таки ему казалось, что вряд ли только нрав обеспечивал Хоарану странную репутацию человека, которого все старались обходить стороной.
- Мало, но иногда охота. Те шанхайские парни решили с ним связаться и подмять под себя “тигров”.
- И что случилось?
- А сам как думаешь? Ошиваешься рядом с рыжим - живой же? И лавка моя, как видишь, на месте, а я до сих пор хозяин. Ну что, пытались сначала уменьшить поголовье “тигров”, да не вышло. Говорю же, они как военный отряд, а не банда. Потом подловили Хо - решили убрать его из картины, а то он им здорово пейзаж портил. Навалились кучей, отделали хорошо, конечно, ещё и порезали неплохо, но таки я же говорил, он не умеет останавливаться. Свалился только тогда, когда открутил башку и главарю шанхайцев, и главарю местных, что с китайцами были в союзе. К последнему шёл через десять кварталов, поливая собственной кровью тротуары. И шёл - сильно сказано. Квартала два или три чуть ли не ползком одолел, шею тому умнику свернул и тогда отключился только. Из больницы сбежал уже на следующий день и вовсю бил морды желающим, хотя сам в бинтах весь по уши был. Что, не веришь?
- Верю, - тихо проронил Джин, припомнив, как рыжий псих после полёта с байка умудрился встать - встать со сломанной в нескольких местах ногой. И память услужливо подсказала - левой ногой, сломанной в пяти местах. И это не единственное, что у него было тогда сломано, не говоря уж о сострясении и прочих серьёзных повреждениях. После такого полёта людям вообще вставать не полагалось. Им полагалось тихо и спокойно - в бессознательном состоянии - испускать дух.
- То-то же и оно… Шанхайцы, видать, дурнями были поголовно. Ещё и насмехались, что, дескать, “тигры” - юнцы зелёные, им же никому и двадцати тогда не было. Что у них за город, не пойму? Мальчишки наши все тут выросли - в нижних кварталах, а тут детей не бывает. Даже Хо, когда пришёл, ничем от наших не отличался, без каких-либо иллюзий и ожиданий, пришёл, уже готовый драться и умирать. Таких тут “желтопузиками” не называют. “Желтопузики” - это те, кто ещё думает, что прочим есть до них дело. А дела-то никому и нет…
Старик тогда ещё хотел что-то рассказать про рыжего, но не успел. В присутствии Хоарана он на подобные темы не говорил. В общем-то, Джина такой расклад полностью устраивал. Скорее всего, если бы Хоаран услышал истории Вольгвана, то либо обрычал бы старика, либо перестал бы ходить в эту харчевню - и Джину запретил. А ведь Вольгван явно опасался рыжего - ему б и одного рыка хватило за глаза.
Сегодня хозяин харчевни их уже ждал - слышал, как мимо проехал на байке Хоаран. Звук мотора местные узнавали мгновенно и безошибочно, Джин мог им только позавидовать - сам он пока ещё путался и иной раз ошибался, а они вот - нет.
- Со слухом проблемы? - втирал ему как-то один из “тигров”. - У босса мотор рычит так вот: “фррр!”
- Дурень, - возражал второй. - Не “фррр!”, а “фффррри!”
- Оба идиоты, - качал головой третий. - “Брррбррр!” - вот так.
- Да всё не так! “Тррр!”
- Да не “тррр!”, а “хыр-хыр-хыр!”
- Это когда обороты накручивает для разгона! И не “хыр-хыр-хыр!”, а “пыр-быр-быр!”, недоумки!
- Тыр-дыр-дыр!
- Кхе-кхе-кхе!
- Это если поломка какая!
- Да без разницы… - попытался тогда сгладить ситуацию Джин и ликвидировать стихийно возникший спор. - По мне они все одинаково - “ррр!”, так что…
- Глухой ты просто! У каждого байка свой голос, тут не спутаешь. И у босса - “мвыррр!” вообще-то. Кажется, тут все глухие.
- Да не так! “Пвыррр!”
- Твыррр!
- Ща в рыло дам! Кррр!
- Гм…
- А это вообще уже… Ой!
- У меня байк не рычит, а поёт. Кто-то не согласен?
Невинный вопрос, а всех в итоге как ветром сдуло. И остался Джин без специалистов по звукам моторов. И вот до сих пор “голос” байка Хоарана различать так и не научился.
Сегодня они устроились за любимым столиком в углу, только Хоарана почти сразу сдёрнул кто-то из “тигров” - хотел что-то там “перетереть” без свидетелей. Дело обычное, в общем-то.
Вольгван неторопливо поставил перед Джином фарфоровый чайник, которым, пожалуй, пользовался один Джин - других любителей чая тут не водилось.
- Воротник рубашки хоть подними, - велел старик. - Мало ли кто и что подумает, но осторожность никому ещё не вредила.
Джин смутился немного и поспешно поднял воротник, чтобы спрятать красноречивые следы на коже.
- Так сильно заметно? - тихо спросил он.
