С каждым днем ему становится лучше. Свалившая его лихорадка больше не возвращается, а силы, ушедшие на борьбу с ней, постепенно восстанавливаются. Пополняются бескорыстной заботой жителей укрытой в лесу деревеньки Столкшит.
Человек приподнимается в кровати, поворачивает голову на звук знакомого веселого голоса. Осторожно садится. Даже такое простое движение сейчас требует затраты неимоверного количества ресурсов. Он ждет, когда стихнет головокружение, а дыхание станет ровным. Опускает исхудавшие до неузнаваемости ноги на пол. Сколько он потерял в весе за время болезни? Едва ли меньше половины.
Ликси цепляется за него, забирается на кровать. Усаживается к нему на колени, обнимает, доверчиво заглядывает в лицо:
– Долх, у тебя есть любимая клужка?
– Кружка? – человек удивленно смотрит на нее. Вопрос ставит его в тупик. Мозг начинает гадать, к чему приведет в дальнейшем этот вопрос. Чего ждать потом от этого маленького чуда? – Есть. Она очень красивая и большая.
– С мою луку? – девочка сжимает кулак.
– Нет, – Дорх смотрит на ладонь, затем внимательно, как будто в первый раз, осматривает голову Ликси. Кладет руку ей на макушку, легонько сжимает. – С твой череп.
– Такая больша-а-ая?
– Да.
– А если бы я ее лазбила? Не случайно. Ой! То есть, не налочно. Ты что бы сделал?
– Я сделал бы себе новую кружку, – человек внимательно смотрит на девочку. Ликси хмурит лоб, сосредоточено думает.
– Долх, а что такое полка?
– Полка? – человек кивает на одну из досок, прибитых к стене. – Вот полка. Я думал, ты знаешь, что это.
– Знаю.
– Тогда почему спрашиваешь?
– Дедушка Пелиндок… Я сейчас лазбила его любимую клужку. А он говолил, что если я ее лазобью то мне от него будет полка. Вот я и думаю: а зачем мне она?
Таверна, про которую говорил Фолген, в общем-то, походила на ту, что Руд видел по прибытии в порт. Разница была несущественна, но вполне уловима. И это давало стойкое понимание того, что он оказался рядом с большим и богатым городом. Помещение, хоть и обставленное похожей мебелью, оказалось в разы просторнее, светлее и чище. Соответственно, и народа, сидящего за столами, было не в пример больше, чем в порту. Руд мог поклясться, что и подаваемые еда и пиво, по виду неотличимые, на вкус будут немного, но лучше.
Его появление тоже сперва напомнило происходившее несколько дней назад. Головы посетителей таверны с появлением в дверях человека повернулись, но висящие в воздухе разговоры не смолкли. Разглядывающие вновь прибывшего теряли к нему интерес уже через одно-два мгновения. Эка невидаль – человек. Незнакомый, так и ладно. Мало ли в окрестностях Дварголина разных шатается?
Руд быстро оглядел помещение и, к своему разочарованию, не нашел ни одного киноса.
«А что ты собрался ставить теперь на спор, дурья твоя голова? Нож мастера Халнора или самарант Фолгена? Даже и думать нечего!»
Руд подошел к стойке, за которой хозяйничал молодой гном. Тот, увидев возвысившегося над ним человека, нисколько не смутившись, деловито кивнул: чего тебе, мол.
– Мне нужен Даран. Скажи, что письмо есть к нему от родственника Фолгена.
Молодой, так и не сказав ни слова, юркнул за край занавески, отделяющей подсобное помещение от общего зала. Руд ждал, но, вместо родственника главы, перед ним появилась гномиха, несущая перед собой поднос, уставленный деревянными кружками с пивом.
Человек проследил за ней взглядом, дивясь тому, как эта невысокая женщина сноровисто управляется со своей ношей. Не идет, а буквально скользит между столами и попадающимися на пути посетителями. Одно загляденье.
– Давай письмо.
Руд повернулся на голос. Стоящий по ту сторону прилавка крепко сбитый гном смотрел на него единственным глазом. Вторая глазница, темнеющая пустотой, была перечеркнута широким белым шрамом. В руках коротышка держал увесистый нож. Видно, оторвали от дел на кухне.
Человек молча протянул небольшой свиток ткани. Гном взял его и бросил вновь появившемуся молодому коротышке:
– Идем, прочтешь мне письмо.
– Дядя Даран, может, тебя самого научить?
– Лошадиный хрен тебе под ребра! Учить он меня вздумал! Идем, говорю!
Гном выпихнул молодого родича за ширму, зыркнул глазом на продолжавшего молчать Руда и исчез следом.
Тот проводил гномов взглядом и опустил голову.
Вот и этот не умеет читать и сердится на себя за это, а попадает молодому. А тот, видимо, уже давно предлагает свою или чью-то еще помощь в устранении сего упущения. Стало быть, все может оказаться не так сложно, как ему сейчас кажется. Ведь вполне может статься, что невелико умение, раз многие на это решаются. И наверняка многие доводят задуманное до конца.
Было бы здорово и самому овладеть этим таинством: уметь разгадывать письмена и выводить их.
Руд повернулся к залу, пробежал по нему глазами.