Огонь сильнее мрака полностью

Ждать пришлось недолго: ровно в девять вечера появился Олмонд. Он зашел в кабак, пробыл там с полчаса, а затем вышел и последовал вниз по Джанг-роуд, как и в прошлый раз, но теперь его походка была твердой, а курс – прямым.

Помедлив, Джон выскользнул на улицу и пошел следом, держа изрядную дистанцию. На всякий случай он с утра сходил к цирюльнику, который выскоблил ему щетину со щек и подровнял волосы. Оделся Джон в свой лучший костюм и смотрелся теперь как респектабельный джентльмен, которому и в голову не придет выслеживать честных граждан. Первое, чему учат в Гильдии, – выглядеть солидно. Нет ничего глупей, чем переодеться нищим, а потом стараться незаметно проследить за объектом наблюдения. Объект в таком случае глаз не спустит с попрошайки, который подозрительно трется вокруг и вот-вот сопрет кошелек. Зато на хорошо одетого господина никакого внимания не обратит, взглядом мазнет и пойдет дальше: мы с тобой одного сословия, нам друг друга бояться нечего…

Олмонд шагал беспечно, по сторонам не глядел. Видать, был уверен, что незадачливый сыскарь лежит в морге и прозектор угрюмо потрошит безымянное тело «со следами повреждений магического характера».

Джон был зол. В основу своих отношений с миром он всегда ставил равноценный обмен. Помогли тебе – помоги сам. Оплатили работу – выполняй. Но никогда не лезь к людям. Не рвись на помощь по первому зову. Обмен может не состояться, и ты окажешься в дураках. Простые правила, легко запомнить, еще легче выполнять. И вот, пожалуйста: стоило пьяненькому гуляке попросить – ты спешишь ему на подмогу и получаешь заряд из жезла. Ведь не корысти ради в провожатые к нему подался, нет; это уже потом додумал, что по дороге вызнаешь легкую пьяную правду, а самый первый порыв был – именно помочь бедолаге. И поделом тебе, Джон Репейник, сыщик без Гильдии. Радуйся, что жив остался, и впредь будь умнее.

Олмонд на сей раз не стал сворачивать в злополучный переулок, а шел по Джанг-роуд трезво и целеустремленно. Достиг перекрестка, пропустил рессорную коляску, отступил назад, на тротуар, чтобы уберечься от пара из цилиндров разукрашенного мобиля, с шипением и лязгом свернувшего на соседнюю улицу. Заглянул в табачную лавку; вышел оттуда со свертком под мышкой. Немного постоял – раскурил сигару. Придирчиво оглядел рдеющий в полутьме сигарный кончик, остался доволен и пошел дальше, пуская дым, как давешний мобиль. Толкнул дверь прачечной, откликнувшуюся нежным «динь-дилинь» колокольчика; пара минут, снова «динь-дилинь», и вот Хенви Олмонд, ганнварский доктор медицины и владелец запрещенного магического оружия, идет по улице с тугим узлом белья.

«Уже близко», – сообразил Репейник и оказался прав: доктор исчез в подъезде новенького доходного дома с мордастыми химерами на крыше. Джон сорвался с места, за секунды набрал спринтерскую скорость, проскользнул в подъезд и успел вставить носок ботинка в щель лениво закрывающейся двери.

Тихо-тихо он вошел и осторожно заглянул в лестничный колодец. Видимый снизу Олмонд поднимался по ступеням третьего этажа. На четвертом он зашаркал, завозился с ключами и, наконец, хлопнул дверью.

Джон поднялся на четвертый этаж. Доктор медицины обитал в квартире номер семь, окна квартиры, судя по всему, смотрели во двор – здесь Джону повезло.

Он спустился на улицу, закурил и осмотрелся. Вновь повезло: напротив стоял кэб. Кучер, сидевший на высоких козлах, за обе щеки уплетал пирог с мясом, периодически отхлебывая из бутылки, которую после каждого глотка заботливо прятал на груди. Перед ним, прямо на крыше коляски, была разложена газета с нетронутой частью трапезы. Понурая серая кобыла дремала, подогнув заднюю ногу.

Джон приблизился.

– Покой, – сказал он.

– И вам покой, – жуя, невнятно отозвался кэбмен. – Едем?

– Не-а, – покачал головой Джон. – Стоять будем.

– Чего-чего?

– Надо здесь приглядеть кое за кем, – объяснил Джон. – А ждать негде. Сколько возьмешь за простой экипажа?

Кэбмен оглядел пирог, прицелился и откусил новый кусок.

– Из полиции, что ли? – спросил он с набитым ртом.

– Сыщик.

Кэбмен подумал.

– А, ладно, – сказал он. – Двадцать форинов.

– За двадцать я пойду кого другого поищу.

– Эй! – сказал кучер. – Пятнадцать.

– Приятного аппетита, – сказал Джон и повернулся спиной.

– Десять, – сказал кэбмен.

– Пять, – сказал Джон через плечо.

– А сколько ждать-то?

– Как получится.

Кэбмен засопел.

– Уговорил, – сказал он. – Полезай.

Джон сел в коляску.

– Только подальше отгони, – велел он. – До угла, чтоб не светиться прямо тут.

– Заметано, – сказал кэбмен и шлепнул кобылу вожжами. Та очнулась, медленно протащила коляску до следующего перекрестка и, послушная оклику кучера, встала.