Огонь сильнее мрака полностью

– То есть?

– Лабораторию держали настоящие Па. Те, кто выжил. Не все погибли, когда остров затонул.

– Материк, – поправил Джон машинально.

– Да. Материк. Они спаслись. Корабль, наверное, построили. И приплыли к нам. А Фернакль твой – он у них за старшего был. Тут они и жили, в Энландрии. Долго, тыщу лет, или сколько там. Потом не поделили чего-то. Собрались и сбежали. И лабораторию прихватили. А Фернакль на бобах остался. Без приборов, без зелья. Все.

Джон молчал, задумчиво постукивая ногтем по кружке.

– И я вот сейчас подумала, – добавила Джил, – странно, что они его не убили. Раз между ними раздор пошел. Но тому, наверное, свои причины. Отношения, все дела. Да и несладко ему, поди, без валинара-то этого. Может, еще хуже смерти, когда за всю жизнь к счастью привык, а тут – хлоп, живи, как все.

«Привыкание, – подумал Джон. – Прямо мои мысли. До сих пор мысли сходятся…» Он потряс головой и сказал – может, излишне резко:

– Версия смелая, но нелепая. Это же легенды. Сказки. То, что у одного из них нашелся амулет, – так просто из музея экспонат выкрали, или даже Хонна купил, денег-то много у него. А…

– Это не версия, – перебила Джил. – Я сначала тоже не поверила, но это не версия. Это – правда.

Она затянулась. Табак еле слышно затрещал. Джон спохватился и увидел, что его самокрутка погасла. Сам виноват, тянуть надо было. Он снова чиркнул спичкой и, пыхая ртом, спросил:

– А… откуда… пф… такая уверенность?

– Мой заказчик рассказал, – просто ответила русалка.

– Твой заказчик, – повторил Джон. – Ну хватит, Джил. У нас с тобой один и тот же клиент: меценат Фернакль.

– Нет, – сказала Джил. – Видела я твоего Фернакля. Специально ездила, надо же было взглянуть. На потерпевшего. Старый, высокий, седой. Не видит ничего, слепой как крот. Мой – молодой, черноволосый. Приземистый такой коротышка. Ниже меня на голову. Лицо без особых примет. Зовет себя – аптекарь.

– Аптекарь? – недоверчиво переспросил Джон.

– Аптекарь, ага, – согласилась девушка. – Так и сказал. Только он такой же аптекарь, как я сама.

– А ему-то откуда известно?

Джил пожала плечами.

– Не знаю, – сказала она. – Говорит, давно интересуется этими… Па. Да только не так уж много ему известно. Иматега куда больше знает.

Джон крякнул и выпил пива.

– Ладно, – сказал он. – Проехали. А зачем понадобилась моя помощь? Ты ведь успела разузнать больше, чем я. Могла бы промолчать и сама копать дальше.

Джил затушила самокрутку.

– Сложно очень, Джонни, – сказала она. – Тяжко за ними идти. И опасно.

Она смотрела на Репейника. Солнце светило через стекло в окошке, и от этого глаза русалки наливались блеском. А на дне зрачков – если знаешь, куда смотреть, – притаился кошачий зеркальный огонь.

– Ты одного только вел – и то едва к богам не отправился, – сказала Джил. – А я четверых выследила. До съемных квартир, как ты. И у каждого амулет нашелся. Скажешь – тоже в музеях сперли? Или на рынке купили? Вещицы-то чистого золота. И не вчера их отлили, ты сам видел. Древние это хреновины, Джон. Как и хозяева ихние.

Джон кивнул. Ему стало не по себе.

– Скажи, – произнес он нехотя, – а там, где ты была, в тех квартирах, ты ничего не нашла…

– Нашла, – покивала Джил. – У одного – руки в шкафу. Кисти отрезанные, левые все. Воняли – страсть. У другого кожи шмат, с татуировкой. Кожа в спирту была, не воняла. У третьего – тоже руки, но правые. Четвертый девчонку в сортире мертвую держал, целиком.

– Олмонд, – поморщился Джон.

– А, точно, ты ж там тоже был, – вспомнила Джил. – Я за ним ведь следила. А когда ты успел?

– Позавчера, – буркнул Джон – вечером.

– А я – в тот день, когда он тебя… – Девушка замялась, и Джон с удивлением взглянул ей в лицо. Джил нахмурилась.

– На день, стало быть, разминулись. Когда ее нашла – еще теплая была. Успела бы раньше, может, спасла бы.

Джон молчал.

– Хотя вряд ли, – в раздумье продолжала русалка. – Крови много потеряла, почти все вытекло. Все одно померла б.

– Думаешь? – нехотя спросил Джон.

– Я такого много видала, – угрюмо сказала Джил. Джон кашлянул и очень деловито сказал:

– Вот что странно: говоришь, девчонка много крови потеряла? Но ведь если бы она в сортире истекла кровью – к соседям протекло бы. А там ничего такого не было. Ну, напачкано, конечно, но и только.

– Значит, он собрал кровь, – проворчала Джил. – До этого где-то подвесил тело. И в таз собрал или кастрюлю. А то – на улице резал, а затем полумертвую в дом притащил. Но это уже ерунда, так не получится.

Она наконец вспомнила про свой эль, придвинула кружку и, сгорбившись, припала к ней губами.

– Да! – сказал Джон, сворачивая новую самокрутку. – А Гильдия? Хочешь, чтоб я тебе помогал, – как на это Донахью посмотрит?

Джил облизала губы.

– Он не знает.

– В смысле «не знает»? А кто принимал заказ?

– Никто, – сказала Джил. – Я сама. Верней… то есть…

Джон чиркнул спичкой и прикурил, пряча огонь в ладонях.

– Не было никакого заказа, – призналась Джил. – Он, аптекарь этот, прямо ко мне пришел.

Джон затянулся.

– Левый заработок предложил, значит?

– Угу.

Джон откинулся на стуле.

– И ты согласилась? Ох, Джил, не ровен час, начальство узнает.