Огонь сильнее мрака полностью

Разобрав надписи, Джил поняла, что перед ней три адреса – все три в Дуббинге. Русалка обрадовалась легкой добыче и тут же взяла билет на дирижабль в столицу, чтобы поскорей наладить слежку. Кайдоргоф, Уртайл и Майерс были, очевидно, дружны меж собой, поскольку сняли квартиры в одном районе и вместе ходили пить пиво в кабачок неподалеку. Во время таких походов Джил и обследовала их жилища.

Нельзя сказать, чтобы увиденное ее обескуражило, но отрезанные руки и содранная кожа указывали на то, что все трое – никакие не ученые, а очень и очень серьезные люди, которые не станут церемониться, застав дома взломщицу. Все трое, как и Олмонд, бросили дома в большой спешке и жили на съемных квартирах весьма скромно: из вещей – лишь белье да бритвенные приборы. Впрочем, не только. В ящике стола у Майерса лежали обернутые тряпицей скальпели, причем тряпица была вся в ржавых пятнах, а в шкафу Кайдоргофа висела пеньковая веревка, грязная и лохматая от частого употребления. И, конечно, у каждого нашелся золотой диск с изображением Великого Моллюска.

Хенви Олмонда Джил нашла случайно: он зашел в кабак и подсел к тем троим, а русалка в этот момент наблюдала за ними, расположившись в дальнем углу и потягивая воду с лимоном. Выследить Олмонда было просто, Джил узнала, где тот живет, и решила понаблюдать за ним еще, но тут появился Репейник. На ее глазах Олмонд выпустил в сыщика разряд боевого жезла, и девушке пришлось выбирать: продолжать слежку или спасать Джона.

– До кэба на себе тащила, – добавила Джил. – Ну и тяжелый ты… когда без памяти.

Джон рассеянно кивнул, глядя в окно. Они ехали мощеными улицами старинной части Дуббинга. За окном проплывали серые от времени каменные стены, жались друг к другу узкие дома со стрельчатыми окнами. Вдалеке сложно и мелодично били башенные часы. Дождь барабанил по кожаному верху коляски, отчего внутри было очень уютно. От Джил пахло кувшинками.

– А где-нибудь в Твердыне тебя бы из кабака выгнали, – усмехнулся Джон. – В полиции бы сидела и объясняла, отчего без мужа из дома вышла.

Джил пожала плечами.

– Если бы не Хальдер, у нас то же самое было бы. Она же бабам все разрешила. И ходить в одиночку. И штаны носить, и вообще. Хоть что-то хорошее после нее осталось.

– Не знаю, насколько оно хорошо… – протянул Джон задумчиво.

Джил махнула рукой.

– Да ну тебя. Давай лучше все повторим.

Джон поскреб щетину.

– В чужие дома больше не лазаем, – начал он. – Стратегия теперь другая: круглосуточная слежка. Ищем укрытие перед домом, денно и нощно дежурим, глаз с дверей не спускаем. Как только клиент выходит – идем следом.

– Ага.

– Начинаем с Кайдоргофа, потому что ты что-то там нашла…

– Чердак. Дом с чердаком. Напротив. Чердак не заперт.

– …Отлично. Раз такое дело, садимся на чердаке и ждем.

Джил разглядывала носки сапог.

– Только с трудом представляю, – добавил Репейник, – как это мы вдвоем за ним прокрадемся. Двоих легче заметить, чем одного.

– А увидишь, – сказала Джил, выглянула в окно и застучала в стенку кэба. – Тпр-р! Стой! Проехали!

Они вышли под дождь, причем Джон тут же поднял до ушей воротник куртки (на нем по-прежнему была та самая, излюбленная куртка с множеством карманов), а Джил распустила и взъерошила волосы, подставляя дождю голову. Перед ними возвышалось старинное, довоенной постройки, здание – наверное, то был один из первых доходных домов столицы. По углам крышу венчали острые башенки. У входа восседали спесивые каменные львы.

Джил, облепленная мокрыми волосами, налегла на тяжкую дверь, прошла, роняя капли на клетчатый пол, кивнула заспанному консьержу. Легко ступая, она поднялась на третий этаж, а Джон, отряхиваясь и утирая лицо, топал следом. Повозившись с замком, Джил отперла и распахнула дверь, пропуская Джона.

– Входи.

Испытывая странный трепет, Джон шагнул через порог. Пахло в квартире хорошо: чуть-чуть мастикой для полов, слегка – свежим хлебом и, разумеется, слабо, но отчетливо – кувшинками. В прихожей висело зеркало, отражавшее стройную темноволосую девушку и плечистого мрачноватого мужчину, небритого, с отросшей, падающей на глаза челкой. Налево была кухня, направо – светлая комната, и Джон, сбросив ботинки, прошел в эту комнату, подивившись кружевным занавескам, уставленному бутылочками трельяжу и лоскутному коврику на полу.

Кровать у Джил была узкая, не для двоих. Рядом с кроватью притулился комодик, а на комодике лежал, подогнув передние лапы, черный кот с белой манишкой. При виде Джона кот округлил глаза и наклонил голову вбок. Джон протянул руку. Кот вдумчиво понюхал пальцы и вдруг еле слышно замурлыкал; Джон счел, что принят в дом.

Джил прошлепала босыми ногами к комоду, выдвинула ящик и принялась выбрасывать на кровать одежду: брюки, кожаную безрукавку, какую-то фантазийного покроя кофточку. Тут же она стянула мокрое платье и стала облачаться в то, что валялось на кровати, одеваясь быстро, деловито. Кот в это время задрал ногу и занялся гигиеной.