Огонь сильнее мрака полностью

Над девушкой стоял еще один па-лотрашти с ножом в руке. Увидев Репейника, он занес руку для броска, но Джон выстрелом разнес ему лоб. Те, кто держали русалку, бросились к Джону, и он, отступив в дверной проем, расстрелял их. Первый и второй сложились пополам, получив по пуле в живот. Третьему раздробило нижнюю челюсть, он грохнулся на четвереньки и заревел, поливая дощатый пол кровью. Четвертый начал отступать, но Джон прострелил ему грудь. Па-лотрашти взмахнул руками – жест вышел почти театральный – и повалился навзничь.

Джил вскочила, сорвала с глаз повязку, замерла на полусогнутых ногах, рыча и скалясь. Джон шагнул было к ней, но тут под полом застучало, и кто-то приглушенно крикнул несколько слов на незнакомом языке.

В дальнем углу поднялась крышка лаза, открывая проход вниз, в подвал. Из подвала полезли люди – вооруженные боевыми жезлами, с золотыми медальонами поверх одинаковых кожаных плащей.

Джон выстрелил в первого, тот взвизгнул, выронил оружие и скатился вниз, под ноги остальным. Это их, однако, не задержало: из-под пола выросли трое новых па-лотрашти, среди которых Репейник увидел старого знакомого, Дементия Маковку. Джил сбила его с ног, обхватила руками голову, крутанула. Кто-то навис с жезлом над русалкой, та обернулась, сверкнула глазами, и парализованный враг бухнулся на пол. Тут же другой, вертлявый коротышка, сгреб Джил за волосы, но Джон подоспел, ударил револьвером как кастетом.

Сверкнул разряд жезла – мимо. Огромный плечистый мужик схватил Репейника за локоть. Джон ткнул здоровяка ножом. Тот зарычал, отмахнулся, выбил нож. Сыщик нагнулся, ловя на полу оружие. Получил удар в бок – вышибло дух, потемнело в глазах. Успел увидеть, как Джил падает. Все-таки подобрал нож. Глотая воздух, сделал несколько выпадов, кажется, задел кого-то, но это уже было неважно: подсекли колено, он растянулся во весь рост, и его принялись пинать по ребрам.

Удары были не слишком сильные – те, кто бил, мешали друг другу, – но с каждым пинком Джону передавалась чужая ярость, эйфория победы, жажда убить, искалечить, и надо всем довлело счастье, счастье, счастье… Джон взревел от боли и бессилия. Нутряным рыком отозвалась Джил. «Вот и смерть пришла, – подумал Репейник. – Глупо как…»

И не ошибся, потому что через секунду в сарай действительно пришла смерть.

Сначала ветхое деревянное здание содрогнулось, так что с пола поднялась пыль, а сверху полетела труха. Па-лотрашти перестали бить Джона, завертели головами. Раздался пронзительный скрежет. Джон глянул вверх и увидел, что стропила ходят ходуном. Старое рассохшееся дерево застонало, продольная балка треснула и расщепилась. Шифер полопался, проложенный под стропилами рогоз раскрошился и стал сыпаться на людей, но те как завороженные смотрели вверх, будто не в силах оторваться от зрелища.

Немыслимая сила могучим рывком приподняла крышу над сараем и с грохотом отбросила в сторону. Все, словно опомнившись, принялись нестройно кричать, кто-то побежал к выходу, кто-то принялся палить из жезла, а сверху, переваливаясь через стены, заслоняя собой блеклые утренние звезды, клубясь и распухая, лезло гигантское чудовище.

Тран-ка Тарвем выглядел совсем не так, как представлял Джон. Сыщик ждал, что Хонна в божественном облике окажется чем-то вроде гигантского спрута или кальмара, ждал увидеть страшную пучеглазую морду, изображенную на медальонах-таулах. На деле оказалось по-другому. Великий Моллюск являл собой гигантскую массу, бесформенную, влажно блестящую, черную, как мазут. Он заполнил собой половину сарая, отрезав пути к отступлению и размазав по полу мертвецов, а потом из необъятной туши стали выстреливать тонкие щупальца, ловя визжащих, убегающих людей. Тран-ка Тарвем убивал быстро: еще секунду назад обезумевший от страха па-лотрашти карабкался по стене в тщетной попытке спастись – а вот он повис тряпичной куклой, обвитый лаково-черным щупальцем, и лезет изо рта кровавый пузырь…

Джон трижды пытался встать, чтобы прорваться к Джил, но его тут же сбивали с ног мечущиеся люди. В третий раз он треснулся об пол так здорово, что помутилось в голове, и ему осталось только лежать, глядя на побоище. Моллюск время от времени издавал низкий, на пределе слышимости звук, что-то вроде «рор-р-р-р!» – и от этого звука в животе становилось зыбко.

Через несколько минут все было кончено. На залитом кровью и нечистотами полу валялись трупы: народ Па прекратил свое существование. Чудовище колыхалось и низко гудело, поводя в воздухе щупальцами, словно искало выживших.

Джон собрался с силами, встал, цепляясь за стену. С облегчением увидел, что навстречу ему, выбирая дорогу между обломками, неуверенной походкой идет Джил. Оскальзываясь, Джон подхромал навстречу к русалке и обнял ее за плечи.

– Ты… нормально? – выдохнул он.

Джил кивнула.

– Живой? – спросила она, в свою очередь.

Джон усмехнулся и скривился от боли.

– Почти уходили меня, сволочи, – признался он.

Джил на мгновение прильнула к нему и тут же отстранилась.

– Ты зачем за мной пошел?