Огонь сильнее мрака полностью

В подвал спустилась Джил. На ней была одежда: брюки, сорочка, редингот – все измазанное и местами порванное. Русалка мрачно оглядела лабораторию, пригвоздила взглядом Джона. Уставилась на Хонну.

– Что дальше? – спросил Джон. Великий Моллюск, будто очнувшись, вскинул голову:

– О, прошу прощения… Думаю, самым правильным сейчас будет вернуться в город. Возле сарая были лошади, я не ошибся?

– Были, – кивнул Джон. – И еще у меня коляска.

– В таком случае я бы вас попросил довезти меня до дома. Там мы произведем окончательный расчет. – Хонна склонил голову набок, словно прислушиваясь. Джил стояла не шевелясь. – Что же до вашей прекрасной… спутницы… то давайте сделаем так. Гонорар я увеличиваю в полтора раза против исходного. Дабы воздать вашим… ратным подвигам. Как разделить сумму с госпожой Джиленой – сугубо ваше дело. Довольно ли этого?

«Довольно ль вам знать?» – вспомнил Джон строчку из древней поэмы. Да, Великий Моллюск оказался божественно щедрым. Лишь бы Джил не принялась за старое…

– А потом? – спросила Джил.

Джон устало потер лоб. Ну вот, приехали.

Хонна поднял брови и слегка повернул голову туда, откуда шел голос русалки.

– Потом? О, потом, боюсь, придется нанять грузчиков, чтобы перевезти лабораторию в мои апартаменты. Надо еще учесть, что тут… грязно. Стало быть, прежде грузчиков нужны уборщики. Весьма небрезгливые. Но на сей счет у меня есть доверенные лица в Дуббинге. Могут подобрать команду прямо на улице. Ну, знаете – бродяги, попрошайки. Такая публика будет рада любому заработку. Однако вас, господа, эти хлопоты не должны трогать ни в коей мере. Вы свою работу выполнили, и блестяще.

– Я не о том, – сказала Джил. – Я о валлитинаре.

– Джил, – сказал Джон. – Не стоит, правда.

Хонна покивал.

– Вижу, вы отменно все разведали.

– Уж разведали, не сомневайтесь, – подтвердила русалка, не сводя с него глаз. – Только мы не первые, кто разведывал, верно? Лабораторию увели две недели тому как. А за Джоном вы послали три дня назад. Кого-то еще нанимали?

Хонна обезоруживающе улыбнулся.

– Что верно, то верно, – признался он. – Но, стоит отметить, ваши предшественники не справились и с малой долей трудностей, выпавших…

– Еще бы, – сказала Джил. – Убили их, делов-то.

Хонна, все так же улыбаясь, развел руками.

– Надеюсь, вы примете в дар за вынесенные испытания мой эликсир?

Джил кашлянула.

– Я не думаю, что людям вообще нужно такое зелье.

– Джил, перестань нести чушь, – сказал Джон твердо. – Нам пора ехать.

Фернакль заложил руки за спину и задумчиво наклонил голову.

– Милая девушка, – сказал он мягко, – это ведь вы только шутите, верно?

– Нет, – сказала Джил. – Я прошу вас сохранить тайну.

Великий Моллюск покачал головой.

– Почему вы против, Джилена? Вы – женщина. В этом мире женская доля еще горше мужской. Валлитинар даст вам, как и всем прочим, избавление от несчастий. Спросите Джонована, он ведь умеет проникать в чужие думы, много ли он встретил за свою жизнь счастливцев?

– Ни единого, – поспешно заверил Джон.

– Это все слова, – сказала Джил. – А на деле выйдет, что мы по вашей воле скоро все друг друга убивать станем. Как Олмонд и остальные.

– Джил, – снова начал Джон. Хонна поднял руку.

– Я так не думаю. Дело вот в чем… Народ Па изначально был полон скверны. Ваше племя – лучше. Чище. Вы – благодатная почва.

Что-то было в нем особенное, что-то роднило его с теми, кого Джон видел лишь на фресках в старых храмах. Осанка? Особая поза? Умение повелевать – не словом, не мановением ладони, а словно бы всем божественным естеством? Джон не знал; но теперь чувствовал, что перед ним стоит не просто величавый старик, а именно бог.

– Нет, – сказала Джил снова.

– Хватит, – сказал Джон. – Господин Фернакль, поедемте.

Хонна поднял обе руки в воздух, словно извиняясь.

– Мне очень жаль, – сказал он.

Джон прыгнул, но не успел. Левая рука Хонны мгновенно удлинилась, вытягиваясь, точно кнут, превращаясь на лету в черное щупальце. Оно схватило Джона, туго захлестнуло, прижимая руки к бокам. Ребра затрещали. Джон захрипел от боли – на большее не было воздуха.

Щупальце сдавливало все крепче. В глазах вспыхнули цветные узоры, и посредине узоров проявилась черная клякса – точь-в-точь как Великий Моллюск на медальонах. Во рту стало солоно. Джон отчаянно брыкался, дергал плечами, но хватка только становилась туже.

– Бедные дети, – задумчиво пророкотал Хонна.