Огонь сильнее мрака полностью

Он не спешил полностью трансформироваться: если не считать рук, сохранял человеческий облик. Джон видел, как далеко в стороне, зажатая правым щупальцем, извивается Джил. Хонна держал ее высоко над полом, вниз головой, и Джон тут же вспомнил Иматегу, встретившего смерть так же – подвешенным вверх ногами, перепуганным, ожидающим спасения. Джон видел доктора, как наяву, даже ярче, и видел не только его. Связанный веревкой труп Олмонда; мертвая девушка на залитом кровью полу; убитые в зарослях вереска па-лотрашти – все они проносились перед внутренним взором Джона, и все они, казалось, чего-то ждали от него.

«Здесь песок, – вспомнил Джон, – темно темно… здесь никого… здесь песок».

Задушенно вскрикнула Джил, и вдруг Репейник понял, что нужно делать. Он даже застонал – не от боли, а от того, как просто можно было все закончить и как плохо это оборачивалось для него самого. В этот момент Хонна поднес Джона ближе к себе, так что сыщик увидел – сквозь черную растущую кляксу – линзы очков, которые не были очками.

– Простите, – громыхнул Хонна низким голосом, голосом Великого Моллюска.

«Близко! – сверкнуло у Джона в голове. – Рядом! Скорей!»

Локти были плотно притиснуты к бокам, но ладонь, правая ладонь, была свободной. Репейник просунул руку в карман, нашарил колючий шарик телепорта, заскреб ногтями по поверхности кармана. Вот оно… вот… да. Песок. В складках кармана – песок. Серый, мелкий, въедливый. Так просто. Теперь надо вспомнить, обязательно вспомнить…

Хонна нахмурился, открыл рот:

– Что…

И тут Джон изо всех сил стиснул телепорт в ладони.

Воздух вспыхнул лиловым огнем. Страшно закричал Хонна, выпуская Джона, но тот, как утопающий, схватился за щупальце, которое секунду назад готово было его раздавить. Тело утратило вес, в воздухе поплыли щепки, мусор, какие-то белые капли.

Хонна кричал. Джон, жадно дыша полной грудью, цеплялся за щупальце. Это продолжалось бесконечно долго, наверное, секунд десять, а потом лиловый огонь погас, и их швырнуло на жесткий серый мелкий песок.

Голова кружилась как с тяжкого перепоя – до тошноты. Раньше Джон не замечал этого, слишком быстро все происходило, да и не до того было: все три раза, когда он телепортировался, душевные переживания оказывались куда сильней ощущений телесных. Куда занесет? Останусь ли жив? Удастся ли уйти от погони? Не срежет ли голову капризная текучая сфера перемещения? Теперь было все равно, и на первом плане оказалось то, что чувствовал избитый, измученный магией организм. Джон, схватившись за виски, жмурил глаза и стискивал челюсти, пока мир не перестал вертеться, а желудок не оставил попытки свернуться клубком.

Едва стало полегче, Репейник, шипя сквозь зубы от боли в боках, поднялся на четвереньки и осмотрелся.

(«Здесь песок»)

Вокруг было темно и холодно.

Очень темно и очень холодно.

(«Темно темно»)

Хонна лежал не шевелясь. Джон встал и, спотыкаясь, отошел от него на несколько шагов. Воздух обжигал легкие, Джона разобрал жуткий кашель, он долго перхал, высунув ватный язык и сплевывая насухую. От кашля еще сильней разболелись бока; Репейник стоял согнувшись, зажимая ладонью рот и тихонько дыша носом, пока не отпустило.

Хонна за все это время не шелохнулся.

Джон перевел дух и пригляделся к нему. Великий Моллюск лежал на боку, спиной к сыщику, неподвижный, как набитый тряпьем мешок. Репейник ждал, что поверженный бог зашевелится, но ничего не происходило. Тогда Джон пересилил себя, подошел и склонился над Хонной.

Стояла тьма, но Джон заметил, что под телом Фернакля песок из серого стал черным. И еще – запах. Холодный воздух явственно, хоть и слабо, пахнул чем-то горьким и пряным, как кора, содранная с молодого дерева… Внезапно Великий Моллюск издал странный звук, нечто среднее между стоном и шипением, и медленно перевалился на спину. Он протянул руку, коснулся ладони Джона.

Водопад мыслей был намного слабей, чем прежде. Джон нагнулся ниже, и Хонна, неловко дернувшись, выпростал из-под тела короткий обрубок.

Сфера перемещения отрезала ему руку по локоть. Когда Джон задействовал телепорт, правая рука Хонны, превращенная в щупальце, оказалась снаружи сферы, вместе с Джил. Кровь текла по обрубку, и казалось, что она светлей, чем песок под ногами; но, достигнув земли, кровь становилась темной, как чернила.