Огонь сильнее мрака полностью

– Ты чего? – Джил с тревогой заглянула ему в лицо. – Кто там?

Джон втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

– Там Питтен Мэллори, – сказал он. – Помнишь такого?

Джил выдохнула. Свечение вокруг головы стало малиновым.

– Вот срань, – сказала она. – Не к добру это.

– Пойду открою, – сказал Джон.

Питтен Мэллори, канцлер Безопасного Хранилища Раритетов, был огромен. Со времени их последней встречи он потолстел еще больше: налитое жиром брюхо свисало над ремнем, стриженый затылок бугрился малиновыми складками, пальцы размером и формой напоминали ливерные сосиски. Голову окружала болезненная зеленовато-желтая аура. Одной рукой Мэллори утирал с висков пот, другой прижимал к груди видавший виды портфель с потускневшими латунными застежками.

– Покой, господин Репейник, – прохрипел он, стоя на пороге. – Дозволите зайти?

Джон опомнился и сделал неловкий приглашающий жест. Толстяк тряхнул щеками и боком протиснулся в прихожую, ставшую тут же тесной от присутствия его необъятной туши. Джон помог ему снять плащ, который пришелся бы впору коню-тяжеловозу.

Из кухни выглянула Джил.

– Прекрасно выглядите, госпожа Корден, – выдавил Мэллори. – Даже похорошели…

– Вы тоже молодцом, – растерянно сказала русалка.

– Да уж, молодец. – Мэллори издал клокочущий смешок. – Пять стоунов прибавил за год. Простите, мне бы присесть.

– Сюда, – произнес Джон. Мэллори косолапо протопал в кабинет, схватился за стол и, прицелившись как следует, умостился в кресле. Кресло затрещало, но выдержало.

Джон, по обычаю, сел напротив. Джил, бесшумно ступая, зажгла по очереди газовые рожки. Подошла к окну, задернула шторы, оперлась бедром на краешек стола и осталась стоять со скрещенными на груди руками. Репейник выждал, пока закончит раскачиваться побеспокоенная ее движением пепельница в форме башни Тоунстед, и спросил:

– Как поживаете, Питтен?

– Благодарю. – Канцлер вытащил из рукава скомканный платок, размазал по лбу испарину. – На службе, знаете, скучать не приходится… А вы?

– Крутимся помаленьку, – сказал Джон.

– Вот и славно, – покивал Мэллори. – Вот и хорошо.

На улице запели куранты. Джил кашлянула.

– Не томите, – проворчала она вполголоса. – К делу бы.

Мэллори пристально посмотрел на нее. «И то верно», – подумал Джон.

– Чем обязаны вашему визиту? – спросил он.

Канцлер судорожно моргнул пару раз. Его нервный тик никуда не делся за эти годы.

– Думаю, вы и сами знаете, – сказал он. – Ведь знаете?

– Я все же лучше бы послушал, – возразил Джон, – да и моей коллеге тоже стоит приобщиться. Так что, будьте любезны, расскажите.

Толстяк задумчиво кивнул. Он по-прежнему прижимал к груди портфель, придерживая локтем окованный латунью уголок.

– Что ж, тогда по порядку. Как вы знаете, Джонован, я работаю в особенной организации. У нас в распоряжении сотни удивительных старых машин. Все эти машины только и ждут, чтобы их зарядили. А заряжать их, сами понимаете, нечем. После гибели богов чары брать неоткуда. Поэтому мы на всякий случай собрали такие нехитрые приборчики, которые могут отслеживать уровень магического фона. Ну, знаете, как есть у геологов сейсмографы, чтобы предупреждать о землетрясении…

– Не бывает у нас землетрясений, – прервала Джил. Мэллори сморгнул и покачал головой.

– Раньше не было, – поправил он. – Но это не значит, что никогда не будет… Так вот. У нас – такие же сейсмографы, только настроены не на подземные толчки, а на, так сказать, магические. Вдруг где-то заработает какой-то природный волшебный фонтан или кто-нибудь кроме нас додумается, как собрать полноценный генератор… Короче говоря, они постоянно работают. Ищут проявления любых возмущений поля. Которые могут быть вызваны источниками – естественными, искусственными или просто забытыми после войны.

Он снова заморгал, кривя лицо, и вытерся платком. Джон слышал тяжелое дыхание стоявшей рядом Джил.

– Так вот, – продолжал Мэллори, – не так давно все самописцы будто взбесились. С каждым днем показывают все больше возмущений. И где! Здесь, в центре Дуббинга! Выходит, у нас под носом нечто со страшной силой вырабатывает магию. И кто-то этой магией пользуется. Причем в таких масштабах, которых никто не видел со времен войны.

Газ в рожках тонко зашипел, пламя прижухло, на стене затрепетали тени – с тем, чтобы тут же успокоиться. Новомодная система освещения никак не хотела работать исправно.

– Насколько точны эти ваши самописцы? – спросил Джон спокойно.

– Весьма точны, – с печалью отозвался Мэллори. – Наши спецы уже провели триангуляцию, замерили максимумы… В общем, к вам скоро придут. Может быть, даже сегодня.

Джил глубоко, прерывисто вздохнула и опустилась в свободное кресло рядом с Мэллори. Джон достал портсигар, но закуривать не спешил: и так драло в горле от табака.

– А вы, значит, решили меня предупредить, – сказал он. – Почему?

Мэллори пригладил волосы белой, в младенческих перетяжках рукой.

– Во-первых, в память о нашей дружбе. И обо всем, что вы сделали для меня и Найвела.

Джон клацнул замком портсигара.