Огонь сильнее мрака полностью

– Простите, – сказал Джон. – Надо было убедиться. Проклятье, я и не догадывался… Простите.

Мэллори уперся в подлокотники, с кряхтением подтянул грузное тело повыше.

– Пустяки, – проронил он. – Вы… Вы с помощью этих штук узнаете, о чем я думаю?

– С помощью этих штук я узнаю, о чем вы думали всю вашу жизнь, – объяснил Джон.

– Славно, – бледно улыбнулся Мэллори. – Славно… Уезжайте, Джон. Найдите местечко на краю света, чтобы отсидеться.

Джон решился посмотреть на Джил. Русалка перестала возиться с чемоданом. Она просто сидела на полу, глядя на него во все глаза, и на ее бледном лице было написано все то же: страх, восхищение, затаенная тоска. Джону в который раз за день вспомнился их давний разговор, собственные слова: найти бы свой необитаемый остров и жить там в одиночестве… Неужели мечта готова сбыться? Ох, что-то паршиво она сбывается.

– А потом возвращайтесь и владейте нами! – проговорил Мэллори с внезапной страстью. – Когда ваша сила вырастет, справитесь даже с армией. И все, кто был против вас, приползут на брюхе.

«Да что ж такое», – подумал Джон.

– Я не хочу, – сказал он упрямо.

– Так и думал. – Мэллори улыбнулся. На его щеки возвращался румянец. – Почему-то так и думал. Но от всей души надеюсь, что вы перемените решение.

Джон шагнул к Джил, придавил коленом непокорный чемодан и затянул ремешки.

– Надейтесь, – сказал он.

Мэллори звонко хлопнул ладонями по коленкам. Похоже, он успел совершенно оправиться.

– Помогите встать, Джон. Не стоит мне больше тут быть.

Джон протянул ему руку, покрепче уперся каблуками в пол и вытянул тяжелую тушу из объятий кресла.

Они вышли. Джон проследовал за переваливающимся с ноги на ногу Мэллори в прихожую, Джил скрылась на кухне и там принялась греметь ящиками. Репейник помог канцлеру одеться: натянул плащ на исполинскую спину, словно чехол на мобиль.

– Удачи вам, Джонован, – сказал Мэллори, прежде чем протиснуться в дверь. – Надеюсь, в следующий раз встретимся, когда вы будете сидеть на троне.

Джон кивнул, прощаясь. Толстяк ответно тряхнул щеками, и дверь за ним закрылась.

Репейник вернулся в кабинет, вынул из шкафа старый вещмешок и стал его укладывать: патроны из сейфа, документы, пачка табаку, оставшиеся от аванса О’Беннета деньги. Вещи кончились, но мешок все равно был почти пустым. Джон огляделся – не забыл ли чего?

Вошла Джил, сунула ему сверток с припасами. От свертка пахло давешней говядиной и чаем.

– Ну, что решил? – спросила она негромко. – Куда двинем?

Джон уложил съестное на дно мешка, к патронам.

– В порт, – сказал он. – Берем кэб, едем в порт. Там тьма-тьмущая судов, какая-нибудь посудина наверняка идет в Приканию, а то и подальше. Деньги у нас пока есть. Авось столкуемся с капитаном и уедем. А потом… потом видно будет.

Джил огладила волосы, пробежалась рукой по лицу.

– Выйди к людям, – сказала она. – Откройся. Все одно о тебе прознали.

– Как же, выйду, – усмехнулся он. – Тут же меня оглоушат, чтобы не бузил, и потащат в БХР. А уж там-то найдется какой-нибудь хитрый приборчик, который помешает мне залезть им в головы. Зато не помешает заряжать кристалл за кристаллом. Мы с тобой это уже обсуждали, помнишь? Людям больше не нужны боги. Им нужен бесплатный источник энергии.

Он затянул горловину мешка. Джил стояла, кусая губы.

– Тогда дерись! – сказала она сердито. – Ты можешь, я видела! Там, в Маршалтоне.

Репейник достал из ящика стола нож в ножнах коричневой потертой кожи и повесил его на пояс справа. Слева, как обычно, прицепил кобуру. Проверил барабан револьвера, защелкнул, с треском прокрутил. Вбросил оружие в жесткую, пропахшую ружейным маслом горловину кобуры, застегнул кнопку.

– Отличная идея, – сказал он с расстановкой. – Перебить кучу народа. А потом править теми, кто останется, мудро и справедливо. Джил, ты же умная девушка. Ты сама в это не веришь.

Она наклонила голову, прищурилась.

– Да ладно? Я умная?

– Ну вроде, – подтвердил Джон. – А что?

– Первый раз так сказал, – проговорила Джил и ухмыльнулась, показав клыки. – За всю жизнь.

Джон нахмурился, вспоминая.

– Правда?

– Ага.

Джон хмыкнул, поскреб в затылке.

– Поди ж ты… Ну, словом, должна понимать: если я начну драться, начнется война, и еще неизвестно, чья возьмет. Я не Хальдер, не Ведлет и не Хонна Фернакль, не собираюсь убивать людей из-за власти и прочего. Ладно, давай проверим еще разок, все ли взяли…

Он слишком долго закрывался – от Морли, от О’Беннета, от Мэллори. Стоило только научиться, как стало легко, и Джон за пару дней привык к этому небольшому постоянному усилию, как привыкают стоять в стойке на рукопашной тренировке.

Но сейчас мысли тех, кто собрался внизу, были такими плотными и грубыми, так разили страхом и насилием, что он услышал их, невзирая на защиту.

Репейник шагнул к русалке, взял ее за плечо и оттащил к стене. Выкрутил вентиль, гася светильные рожки. Джил обернула бледный овал лица.

– Чего? – спросила одними губами. Джон мотнул головой.

– На чердак, – выдохнул он. – Бегом, только тихо.