Огонь сильнее мрака полностью

Втроем они подошли к двадцать третьему дому. Тени тянулись из-под ног, змеились по мостовой и карабкались на кирпичную стену. Город, настроенный на мечты Найвела, превратил место, где жила его возлюбленная, в райский уголок: здесь не чадила фабрика, не шатались пьяные, вечернее солнце золотило небольшой, но бойкий фонтан посреди улицы. Сам двадцать третий дом из хмурого многоквартирника превратился в ухоженное бунгало, где Ширли проживала, очевидно, в роскошном одиночестве.

Джон смотрел на побеги вьюна, облепившего стену: глянцевые листья застили оконные проемы, и нельзя было понять, что творится внутри. Джил поглядывала на людей, спешивших куда-то по Темброк-лэйн. Выглядели они так же, как и в настоящем Дуббинге: озабоченные, вечно занятые, безрадостные, в общем – обычные люди, ничего такого. Похоже, им было невдомек, что они живут в придуманном мире, в мире мечты Найвела Мэллори. «А что, если наш мир – тоже чья-то мечта? – подумал Джон. – Мы-то у себя ходим и даже не знаем, кто все вокруг придумал. Вот бы найти эту сволочь…»

– Ну? – сказал он Найвелу грубовато. – Идешь или нет?

Юноша выдохнул, одернул куртку и, решительно шагнув к двери, позвонил. Звонок отозвался мелодичным приглушенным «динг-донг-динг-донг» – точь-в-точь куранты на парламентской ратуше. Дверь отворилась.

Найвел отступил на шаг. Джил еле слышно ахнула. Джон крепче сжал шкатулку, которую держал в руках с тех пор, как покинул летучий дилижанс.

Дверь открыла не Ширли.

На пороге стоял высокий сутуловатый парень. Правильные, даже красивые, черты лица: большие глаза, яркий рот, крепкий подбородок. Волосы – длинные, до плеч.

Такого легко узнаешь и ни с кем не спутаешь, даже если не веришь своим глазам.

Джон обычно доверял собственному зрению и вынужден был признать, что видит двух Найвелов Мэллори. Один – который прилетел вместе с ними на воздушном экипаже – стоял перед домом, и лицо его было бледным, как у замерзшего трупа. Другой – точная копия первого – смотрел с порога, опершись на дверную ручку. Они были одеты в одинаковые рубашки, клетчатые, с широкими рукавами, и носили простые шерстяные брюки, в каких ходит половина мужского населения Дуббинга. «Ошибка, – подумал Джон, – прибор не сработал. Верней, сработал, но неправильно. Должно быть, разбился при падении, или протух от старости, или мы что-то сделали не так. Или все-таки?..» Додумать он не успел: Найвел из Сомниума, Найвел-два, нахмурился и спросил:

– Чему обязан?

Найвел-один – настоящий – растерянно заморгал. Из глубины дома послышался женский голос:

– Кто там, милый?

– Какие-то люди, детка, – бросил Найвел-два, с неприязнью глядя на шкатулку в руках Джона. – Коммивояжеры или что-то вроде… Чему обязан, господа? – повторил он громче, обращаясь к Найвелу-первому, который стоял ближе всех. Тот развел руками, лоб его страдальчески наморщился.

В этот момент из-за плеча Найвела-второго показалось девичье лицо. Ширли – в жизни она была еще краше, чем на портрете, – выглянула на улицу. Увидела Найвела-первого, недоуменно прищурилась. Узнала. Ахнула, прикрыла рот ладонью.

– Что такое? – обернулся Найвел-два. – Ты их знаешь?

Ширли, качая головой, пятилась обратно в темную прихожую. Взгляд ее был устремлен на Найвела-первого. Найвел-два снова поглядел на своего двойника, и лицо его вдруг стало очень серьезным.

– Кто ты такой? – спросил он тихо.

Найвел-один развернулся и быстро зашагал к экипажу. Джон поспешил следом. «Началось, – думал он мрачно. – Поехало. Как бы не сбежал теперь». Мэллори-младший запрыгнул в воздушный дилижанс. Джон торопливо полез за ним, но Найвел, по-видимому, не собирался взлетать. Когда Репейник, кряхтя от боли в боку, забрался внутрь дилижанса, то увидел, что юноша сидит, закрыв лицо руками, и чуть раскачивается из стороны в сторону.

Джон сел рядом и положил шкатулку на столик. Просунув ладонь под куртку, в двадцатый за день раз потрогал бок. В месте удара боль была острой, колючей, и к тому же как-то нехорошо отдавало в спине, там, где ребра крепились к хребту. В принципе-то, подумал Джон, шкатулка все сделала правильно. Вышло так, как мечтал Найвел. Он мечтал, что будет счастливо жить с Ширли? Пожалуйста – вот Найвел, вот Ширли, и они вместе. Похоже, счастливы. Мечта сбылась, формально говоря. И остальное: небеса, которых можно коснуться рукой, сладкие облака, волшебные киты, даже город этот придурочный, боком поставленный, – все устроено, как хотелось Найвелу.

В кабину влезла Джил. Настороженно присмотрелась, вопросительно кивнула Джону: как, мол? Тот махнул рукой: никак. Джил села напротив, подложив под себя ладони. Задумчиво покачалась на упругой подушке.

– А может, ты того… неправильно что-то сделал? – спросила она. Найвел не ответил. – Или мы что-то напортили, – продолжала Джил. – Вон запускается сложно как…

Юноша со вздохом отнял руки от лица и выпрямился.

– Это прототип, – сказал он. – Не серийная модель. Оттого и запуск такой сложный. Монахи сделали только один экземпляр. Больше не стали. Потому что вышла – шкатулка глупца.

– В смысле? – не понял Джон.