Наемник двигался молниеносно. Шаг — и цепь в руках рыжей натянулась, притягивая к Возгару. Другой — и сыромятный ремень обнял узкие запястья. Еще один — и воровка возмущенно фыркнула, пойманная в углу меж дверью и очагом.
— Зачастил у стены прижимать! — Яра попыталась ударить как прошлый раз — коленом во все еще восставшую гордость Возгара, но тот был готов — придавил всем весом, лишая не только движения, но и дыхания.
— Ну-ну, — хриплый смешок исказил алые губы, — мог бы просто попросить, раз такая хотейка обуяла.
Девушка провокационно подалась навстречу, потерлась о мужчину крутым бедром. Возгар глухо рыкнул, гася непрошеный стон. Рыжая, признаться, нравилась ему поболе чернявой. Было в той что-то отталкивающее, неживое, словно сама могильная тьма глядела из подведенных сурьмой глаз. А в этих же, устремленных на него янтарно-карих, плясали опасные огни, полные такого жара жизни, что в чреслах разгорался нешуточный пожар. Голый, пригвоздивший девку к стене своим кожаным мечом, Возгар мучался неутоленной жаждой женского тела и вопросами без ответов. Рассудив, что на сей раз Яре не вырваться, решил начать с беседы:
— Чего тебе от меня надо?! — выдохнул в растрепанные медные космы, невольно вбирая их запах — сосновой смолы, дыма и едва уловимого просоленного воздуха дальних Фьордов. Так в давно забытом прошлом пах его отец, рыбак, ушедший к предкам, когда воды вздыбились гневом Первого Ящура.
— Думаешь, твой стручок полущить пришла? — Яра оскалилась, обнажая ровные зубы. — Много чести ради мужика в камин сигать.
Возгар прищурился:
— Любишь погорячее? Так-то можно устроить, — схватил за ворот куртки, оттягивая, обнажая белую кожу шеи, опаляя дыханием выступающие в вырезе ключицы. Хороша, чертовка!
— Заговоренная? — не сдержал удивления, убеждаясь, что одежда на девке не пострадала, ни от жара дымохода, ни от тлеющей углей.
— Драконья кожа, — буркнула воровка, извиваясь под натиском — возбужденное обнаженное тело воина будто жило своей жизнью. Ладони уже мяли и тискали ее округлости, а твердая плоть норовила продырявить портки. Заелозила, пытаясь выскользнуть, разжала напряженные ладони, но ремни на запястьях не ослабли, наоборот, затянулись сильнее:
— Узами судьбы меня стреножить решил? Не боишься, что вовек с тобой теперь не расстанусь?
Особой бечевой, прозванной узами судьбы, оплетали руки молодым, чтобы шли вместе по жизни, все тяготы и радости на двоих деля. Плели такие веревки три Доли — слепая, одноглазая и зрячая, но видящая не мир вокруг, а знаки грядущего. Путы судьбы продавали на вес злата, и все равно желающих на них было на несколько зим вперед. В такие силки добыча сама шла, а ремни, подшитые волшебной бечевой, не рвались и держали любой груз — будь то тяжелый меч или строптивая пленница.
Возгар довольно улыбнулся — рыжая была в его власти, а не сдавалась. Алый рот дерзил, вынуждал не к разговорам, а к действиям. Дыхание наемника участилось, и без того темные глаза почернели бездной расширенных зрачков.
— Ты бы усмирил свое копье, богатырь. Не ровен час, дыру во мне проткнешь, — показалось, иль в нахальной наглости непрошеной гостьи проклюнулись робость и страх?
— Не похожа ты на невинную деву, чтоб дыры бояться. Да и в покои мои среди ночи сама пришла, иль струхнула уже и на попятную идешь?
— Когда захочу — не остановишь ты меня, Возгар, и другой никто удержать не сможет. — Яра опалила его янтарным взглядом и добавила смело:
— Спрашивай, покуда можешь, а то вот-вот за тебя коротыш про меж ног решать начнет.
— Зачем пришла?! — Возгар насупился, решив, что месть за «коротыша» наступит скоро и будет мучительно сладкой. Рыжая промолчала, вызывающе выгнув бровь.
— Ну! — мужчина прижал девку еще сильнее, чуя, что та права — на разговоры совсем не тянуло. Не желая больше ждать, выдал первое, пришедшее на ум:
— Неужто и тебя Крез за драконом гоняться послал?
Яра рассмеялась. Белые перлы зубов сверкнули в полумраке:
— Не знала я, что легендарный Возгар на бабьи сказки падок, а на ум короток! И что ж Великому Крезу от ящеров надобно — еще один холм из костей сложить? Иль хоромы их шкурой обить — защитить от пожарища?
— Только голову и приплод, — еле слышно ответил лучник, стремясь к завязкам штанов на девичьем поясе. Яра уперлась в него стянутыми руками, отталкивая, злобно сощурилась, подаваясь вперед, и едко выплюнула:
— Так ты из тех, кто за крезики и дитя невинное из живота матери вырезать готов?!
Возгар вспыхнул:
— Все зло в мире ящуров порождение! Их огонь сжигал стада и долы, их когти терзали люд, их клыки моих предков пронзали, а чресла лучших дев портили. Светозар, прадед мой, пал, сразив копьем последнего — Горыча — самого злобного и великого из всех. Кровь предков требует долг отдать, добить погань проклятую!
