– Не было времени, - хмуро ответила я. По неизвестной причине в присутствии лорда Гильермо мне вдруг сделалось дурно. Он остановился почти вплотную ко мне – куда ближе, чем полагалось приличиями при разговоре двух малознакомых людей – и выглядел слишком спокойным посреди хаоса, в который превратилась Кординна. - Нужно остановить лорда Сантьяри, прежде чем он клеветой на Западный Ниаретт и род Морелли развяжет войну.
– Представьте себе, я здесь ровно за тем же, миледи. Но, кажется, мы опоздали, - он сделал ещё шаг, как будто хотел увидеть бухту за моей спиной,и я бессознательно попятилась. - Корабль уплыл,и лорд Сантьяри вместе с ним.
– ?го ?е было на борту. Мои люди сказали, что корабль ромилийцев снялся с якоря еще до рассвета. Лорд Сантьяри где-то в Кординне.
– Да? - искрен?е удивился лорд Гильермо. – Признаться, не ожидал от него такой непоcледовательности. Впрочем, – он окинул взглядом безлюдную пристань, – этo уже не имеет значения. Разберусь с ним позже. Так тоже неплохо.
Я подозрительно посмотрела в его глаза, неестественно большие за круглыми линзами очков.
– Неплохо что?
Вместо ответа лорд Гильермо коснулся моего запястья.
– О чем же вас попросить, Франческа?.. - задумчиво протянул он. – Просто замереть? Или признать, что слияние с Ромилией – лучшая судьба для Западного Ниаретта? Или, может, ради вашего же блага, приказать вам разлюбить Габриэлло Морелли?
«Что за бред вы несете?» – хотела возмутиться я…
…Но не смогла.
Я не понимала, что происходит. Сила, разрушительная, чужая и чуждая, хлынула в тело. Чудовищные слова – «замеpеть», «предать», «разлюбить» – заволокли сознание отравленным туманом.
Невозможные… незыблемые… абсoлютные… противоестественные, неправильные.
Нет.
Черная магия взревела внутри, подхлестнутая беззвучным криком протеста, прокатилась огненным смерчем по крови, выжигая ядовитую заразу. Что, во имя Старшего брата, лорд Гильермо пытался сделать со мной? И почему тело, ещё недавно принадлежавшее мне, стало вдруг таким непослушным?
Не выпуская моего запястья, лорд-советник нежно, почти интимно, скользнул свободной рукой вверх по предплечью. Погладил плечо, обхватил и несильно сжал оголенную шею. На мгновение показалось, что сейчас пальцы сожмутся, переламывая гортань, но нет – лорд Гильермо просто удерживал меня, не делая попыток убить.
Он делал что-то совершенно иное…
Перед глазами мелькнул Габриэлло, добровольно соглашающийся на помолвку с леди Летицией, отец, убеждавший меня в необходимости союза с Ромилией, мать, неустанно твердившая о смирении и покорности, лорд и леди Морелли, Дино, сумевший прижиться в северной столице, Риччо, для которого идеалы затмили здравый смысл и любовь к родному краю. Вкрадчивый шепот тумана умел убеждать…
Нет, нет, нет!
Мутные образы рассыпались серым пеплом – стена огня выжгла их, очищая разум. Но… поздно. Туман проник слишком глубоко и уже успел пустить корни. Мгновение передышки,и снова – «замереть», «предать», «разлюбить».
?гонь, огонь, огонь!
Раз за разом, снова и снова.
Сильнее, яростнее, беспощаднее – пока последний клочок яда не сгорит в жарком пламени ниареттской магии. Еще, еще, еще!
Сердце барабанами застучало в ушах, дыхание участилось. Каждая клеточка тела звенела от едва сдерживаемого напряжения, будто я кружилась сейчас по площадке в пламенном ньерни, а не стояла, прикованная к месту неведомой cилой чужого слова. Кожа пылала, но это было несравнимо с охватившим меня изнутри пожаром.
Гори, гори, гори!
– Вот за что я так люблю истинных ниареттцев, - холодное прикосновение чужих пальцев к виску на мгновение выдернуло меня из цепких языков полыхающего внутри черного огня. – Упрямые, стойкие, верные своим идеалам до последней капли крови. Гордость не позволяет вам прогнуться. Даже тогда, когда от этого зависит ваша жизнь. Ведь вы не иллирийцы, переменчивые, податливые, готовые следовать за любым, кто надавит достаточно сильно, чтобы смять тонкий кокон их разума. А иногда им хватает лишь обещания – достаточно сладкого, достаточно соблазнительного – чтобы они забыли обо всем и уступили чужой воле. Но… не вы. Вы, ниареттцы, от одной лишь мысли, что кто-то покусился на самое ценное, что у вас есть – свободу – готовы сгореть в огне собственного гнева. Только бы не подчиниться. Только бы не поддаться...
Я попыталась дернуться, но безуспешно. По лицу и шее струился пот, веки налились свинцом, ноги отяжелели. Сил едва хватало, чтобы оставаться в сознании. Вся энергия без остатка уходила на борьбу с ядовитыми приказами, которые заложило в меня прикосновение лорда ?ильермо.
