– Леди Франческа, отзовитесь! Прошу вас…
Беспокойство в голосе гувернантки породило внутpи чувство вины, омрачая идеальный день. Я вздохнула, отворачиваясь от темной фигурки, застывшей у кромки воды.
– Не хочу, чтобы госпожу Спинелли увольняли, но иногда она просто совершенно невыносима.
Горячие губы невесомо коснулись виска.
– Ее не уволят, потому что она ни о чем не расскажет. И очень скоро она перестанет тебя искать.
– Но…
– Мой гувернер взял бутылку вина и вторую корзину для пикника. Смотри…
Взгляд послушно выхватил среди уходящих к горизонту дюн долгoвязую фигуру лорда ?ильермо, спешащего на помощь растерянной гувернантке. ?увернер чинно раскланялся со старой знакомой,и госпожа Спинелли благосклонно оперлась на протянутую руку. Пара медленно двинулась вдоль прибоя. Ветер уносил их слова прочь, но я, прищурившись, заметила мелькнувшую на губах гувернантки смущенную улыбку, и тревоги улеглись, сменившись игривым любопытством.
– Они хорошо проведут время, - раздался над ухом ласковый шепот, - и к вечеру твоя Спинелли совершенно забудет о том, что хотела жаловаться.
– А если нет?
– Забудет, я знаю.
И я не стала спрашивать откуда. Доверилась его спокойной уверенности, его сильным рукам. Растворилась в сладкой неге летнего полдня, полной грудью вдыхая соленый морской воздух. Мне и самой хотелось забыть обо всем. Жить здесь и сейчас, наcлаждаясь прекрасным моментом.
Вот так,должно быть, и ощущалось настоящее счастье.
Он пододвинулся поближе, прижал плотнее. Губы коснулись плеча у самого края накидки. Я зажмурилась от удовольствия, позволив себе ?енадолго замереть в крепких объятиях.
Шумел прибой, волны с тихим шелестом набегали на золотистые дюны. Гортанно кричали на все лады бойкие чайки, преследовавшие рыбацкую лодку. Над нашими головами раскинулось небо – безоблачное, бесконечно-синее с радужными переливами у горизонта, где солнечные лучи высвечивали мерцающий энергетический купол.
Я поймала его руку, переплела наши пальцы, наши энергии.
– Ты знаешь, я…
Он глубоко вдохнул. Под сомкнутыми ве?ами плясали солнечные блики, в ушах эхом раздавались пронзительные крики чаек и шуршание набегавших на песчаный берег соленых волн. Он помнил этот день в мельчайших деталях, вплоть до оттенка шелковых нитей ее накидки. Черными линиями энергии он воссоздавал этот момент снова и снова. Море, лодки, пикник, нежная бархатная кожа под пальцами…
Хлопок двери – и соленые брызги воспоминаний растворились в черноте ночи.
?н неохотно открыл глаза. Отец замер в небрежно наброшенном поверх шальвар домашнем халате. По правую руку застыл Корсо, по левую – Гильермo.
– Лорд Габриэлло… – Корсо, поверенный отца, заговорил первым, но повелительный взмах руки лорда земли заставил его замолчать.
– Выйди.
Не просьба – приказ. И еще один, обращенный к Гильермо.
– Ты тоже.
Он встретился с вопросительным взглядом cоветника и коротко кивнул. С отцом он поговорит сам.
Захлопнулась дверь – и в ту же секунду комнату укрыл плотный непроницаемый кокон. Разговор не предназначался для чужих ушей,даже если те принадлежали доверенным советникам лорда земли и его наследника.
?тец повернулся.
– Ты отдал порт своей любовнице.
Черная энергия, не признающая титулов и связей, метнулась вперед с одним лишь желанием – наказать наглеца, посмевшего оскорбить. Гибкоe щупальце хлестнуло по плотному защитному кокону отца. Энергии на короткое мгновение соприкоснулись.
– Фран-чес-ке Льед, – по слогам поправил он.
– Сомнительное решение, – взгляд лорда земель Западного Ниаретта столкнулся с его взглядом. - Порт и без того был самым проблемным местом с тех пор, как нападения на лордов Малого совета возобновились. Нам нужен Сантьяри как глаза и уши Брианелло в Кординне , а теперь неизвестно, через кого мы сможем узнавать планы ромилийцев. Держи друзeй близко, а врагов – еще ближе. Но вместо этого ты отдал порт непонятно кому…
Темные щупальца закружились вокруг него диким штормом, но на этот раз усилием воли он подавил яростный порыв.
– Не не-по–нят-но ко-му, - медленно процедил он, глядя прямо в синие глаза отца. – Льед.
– Франческе Льед, - в голосе отца послышалась издевка, мгновение спустя сменившаяся задумчивoстью. – Дочери Франко Льеда, которого половина Кординны ненавидит, считая предателем, а вторая – боготворит за попытку избавиться от влияния северян. ?динственной наследнице, за пять лет не растерявшей ни капли дикого южного огня, пламенной патриотке, готовой пойти на все ради процветания Ниаретта. Да… Вообще, если подумать, может быть, ты и прав,и дело вовсе не в твоей болезненной одержимости. Что-то в этом есть… Да…
Полог тишины лопнул,точно мыльный пузырь. Не добавив ни слова, отец ушел, оставив после себя лишь догорающие черные искры магии.
Он снова потянулся к темным нитям.
Море, лодки, нежная кожа под его жадными пальцами…
Я проспала.
