— Не хочу, — мотнула она в ответ головой. — Не спится.
Несколько необычайно длинных секунд Тар молчал, и наконец бросил:
— Я сейчас. Подожди.
Встал и полез в сумку. Достал травы. Понятно, хочет сделать ей отвар. Что ж, Лехтэ не против. Травы помогут ей уснуть, ведь силы завтра понадобятся.
В небе ярко сиял Исиль, и все чистое и светлое, все радостное, что было в той ее прежней жизни, казалось сном. Таким счастливым и беззаботным, что чудилось, все произошло не с ней, а с кем-то другим. С другой Лехтэ. Ведь эта, нынешняя, не умеет петь. Не умеет смеяться и радоваться. И сомнения берут — а умела ли. Мелиндо. Сын. Один за другим. Все, с кем связывала столько надежд, кто был настоящим и будущим. Ничего не осталось. Никого. Все рухнуло и погребено под обломками.
Исиль светил пронзительным, больным светом. Хотелось вцепиться в волосы и завыть, но Лехтэ держалась. Еще только истерики ее им тут и не хватало.
Тар вновь присел рядом и протянул ей чашу. Пахнуло ароматом трав. Лехтэ пригубила.
— Вкусно, — прокомментировала она и глотнула еще.
Брат вздохнул.
— Я не смогу оставить пост, чтоб проводить тебя.
— Не надо, — покачала головой она. — Я справлюсь.
— Тебе тяжело.
— Не первый год.
— Это верно.
Снова у костра повисло молчание. Ветер крепчал, и Тар снял с плеч еще один плащ:
— Надень, а то замерзнешь ночью.
Спорить она не стала. Допила отвар, закуталась поплотнее и улеглась у огня, закрыв глаза.
Волны шумели, разбиваясь о скалы далеко внизу, и казалось, что мир вот-вот перевернется и опрокинется в бездну. Или у нее просто от отвара кружится голова?
Сердце билось ровнее, спокойнее. На разгоряченный разум наползал туман, поглощая мысли и чувства. Лехтэ вдруг показалось, что она слышит смех, но вот чей, никак не может понять.
И провалилась в сон.
========== 2. Туманы и травы ==========
На востоке постепенно разгоралась заря. Золотая, нежная. Выглянув осторожно из-под синего покрывала моря, Анар осветил морскую гладь и Пелори почти до самых вершин. Лехтэ пошевелилась, ресницы ее дрогнули. Открыла глаза.
— Ясного утра, — услышала голос Нгилиона.
— Ясного утра, — отозвалась, вставая.
— Привет, сестреныш.
Это уже был брат. Обернувшись, она увидела, как Тар легко спрыгнул с какой-то скалы. Опять из дозора. Ясно.
Ничего не сказав, улыбнулась и протянула руку. Тарменэль поймал ее пальцы и сжал. Посмотрели друг другу в глаза, и брат кивнул. Все ясно, так ведь? Сейчас, с утра, она чувствует себя немного лучше. И кто знает, что послужило тому причиной? Яркий свет Анара или крепкий сон, а может быть, осознание того, что сегодня она отправится в путь. Туда, где уже три тысячи лет обитает ее супруг. И где на самом деле, по ее глубокому убеждению, ей самое место.
Взгляд Лехтэ вновь упал на золотой ободок кольца, сверкавший на пальце. Самое дорогое, что у нее есть. Ни за что на свете, ни за какие сокровища мира на согласилась бы она расстаться с ним.
В памяти всплыли горячие ласки, что дарили они с Атаринкэ друг другу. Такие беспечные и такие юные. Такие счастливые.
Подобные мысли согревали душу, озаряя темноту фэа золотым, вечным светом. И они, как ни странно, не причиняли боли. Было так легко вообразить, будто то, что хранят воспоминания, и есть настоящее, осязаемое, а то, что происходит вокруг — дурной сон. И что этот сон не имеет никакого отношения к реальной действительности.
Посреди площадки все так же весело потрескивал огонь и варилась в котелке каша. Аромат плыл, волнуя воображение, и Лехтэ подумала, что пора бы ей встать и привести себя в порядок.
— Куда идти? — спросила обоих сразу.
— Я покажу тебе, — отозвался Тар.
Она вернула ему плащ, поблагодарив от души, и они пошли. Недалеко, всего-то за поворотом. Однако там, оказывается, бил родник, только звук его заглушал морской прибой.
Брат вернулся в лагерь, а Лехтэ умылась холодной водой, а потом встала и стояла так некоторое время, вглядываясь вдаль. Поселиться бы здесь, раз уж в Мандос ей хода нет. Поставить домик, встречать закаты с восходами. Ото всех подальше. Никого не видеть. Ей среди толпы тяжело. Здесь — привольно. Мирно.
Лехтэ вздохнула. Что ж, пора идти. Ее ждут. И пыхтит наваристая, пышная каша.
Десяток шагов — и она снова в лагере. Тарменэль протянул тарелку и ложку. Лехтэ села на бревно и попробовала. Взяла кусок румяного, воздушного хлеба.
— Вкусно, — сказала она, принимаясь есть.
Мужчины смотрели с умилением, словно на больного ребенка, который начал вдруг выздоравливать. Лехтэ посмотрела на них вопросительно и пожала плечами. Те переглянулись весело и присоединились к завтраку.
Члены отряда уже успели разойтись по своим постам. Последним попрощался, закончив с едой, Нгилион.
— До встречи, Тэльмэ, — произнес он, заплетая волосы в косу. — Надеюсь, мы все переживем эти дни.
И ушел. Повисло молчание.
— Нгилион прав, — проговорил Тар, все так же задумчиво посмотрев в огонь. — Мы можем только делать то, что в наших силах, и верить в лучшее.
Лехтэ кивнула. У них тут свои заботы. Которые, кстати, касаются и ее безопасности тоже. Не стоит им мешать.
