Я оторопело рассматривала дома, мигающие витрины торговых домов и пыталась успокоить выпрыгивающее из груди сердце.
Мамочка, мамочка! Какого?.. Что это было? Как я убежала от летающего мужика и синего демона? Хотя нет, как убежала – понятно. Пусть мама и не занималась спортом все это время, моего резерва хватило, чтобы нестись и прыгать, как ошалелая. Правда, в боку теперь покалывает, но это ерунда. Убедившись, что за мной не летят никакие шары, я прислонилось спиной к шершавой стене здания, которое находилось рядом со мной.
Кто это вообще был? В какой стороне дворец? Где сейчас мама и Мира? Голова кружилась от вопросов, огни на городской улице мигали до тошноты. Подозреваю, времени на раздумья у меня нет. Надо срочно бежать и что-то делать.
– Извините, где дворец? – спросила я проходившую мимо пожилую чету.
– Прямо, леди, затем направо и снова прямо до площади. Там можно взять экипаж, если он, конечно, будет. Ведь сегодня во дворце бал…
Знаю. Только что с него. И вновь я почувствовала, как земля под ногами пошатнулась. Женщина охнула – мужчина одной рукой успел ухватиться за столб фонаря, второй – придержать жену.
Я побежала вперед. Юбка путалась под ногами. Новые туфли безжалостно натирали кожу. И почему на бал принято надевать новое? Все отдала бы за разношенные мамины лодочки!
Я прибежала на переполненную площадь. В витринах виднелись выставленные украшения, аксессуары, платья, но на них никто не обращал внимания. Встревоженные люди разбирали экипажи.
Мне же ничего не досталось.
«И что делать?» – подумала я, глядя на видневшийся вдалеке на возвышенности дворец, на который опускалось нечто, напоминавшее купол.
Я с опаской посмотрела на дверь, что находилась поблизости, вот только получится ли у меня повторить фокус, и где я окажусь, когда открою ее?
В следующий миг в воздухе послышался клекот. Я подняла голову и увидела огромного орла с львиными лапами. Он пикировал прямо на меня, по всей видимости, планируя поужинать. Мамочка! Будто мне заклинаний мало!
Я рванула к ближайшей двери – она оказалась закрытой. К соседней – и открыла ее. Но оказалась в пустом кафе. В этот момент послышался скрежет когтей по стеклу, удар клювом. Я же осматривалась в поисках другой двери. Как же у меня получилось в прошлые разы? Может, я просто не задумывалась о том, что хочу куда-то попасть?
Стекло дождем посыпалось на пол кафе. Я побежала к двери в кладовую, распахнула ее и, о чудо, оказалась в знакомом коридоре. Грифона было не видать, и я позволила себе отдышаться.
Я продолжила путь по коридору, размышляя над тем, какую дверь открыть следующей. Земля под ногами вновь затряслась, я это чувствовала, даже находясь в этом странном, похожем на сон, месте.
Я бродила, открывая двери одну за другой и наблюдая странные картины: битва, охота, бал… поваренок неожиданно увидел меня, испугался, опрокинул огромное блюдо с поросенком и яблоками. Парнишка пытался догнать смеющуюся девушку-служанку.
Я начала паниковать. Двери, двери, двери. Бесконечная вереница дверей. Жутко хотелось вернуться обратно. Выход. Где выход?
Еще одна дверь.
Я оказалась на поляне под лучами яркого летнего солнца.
– Лина, ты где? Мама зовет чай пить! – Я вздрогнула, услышав до боли знакомый голос.
А потом увидела отца. Живого и здорового.
Я хорошо помнила этот день, когда сказала родителям, что полежу на поляне неподалеку от дома, а сама сбежала с подругой устраивать фотоссесию на местной речке… почти в купальниках.
Стоя под пронзительным взглядом отцовских глаз, я чувствовала, как меня бьет мелкая дрожь, как боль сжимает сердце, как невыплаканные слезы рвутся наружу.
«Папа, это ты?» – хотелось сказать мне, но вместо этого…
– Пап, я пойду – погуляю, – выдавила из себя. – А чай попью позднее.
Я сделала неловкий шаг назад.
– Лина, постой, – остановил меня папа. – Ты как будто повзрослела. И что это за платье на тебе?
Я всхлипнула.
– У подружки взяла. Косплей, фотосет и все такое… знаешь, это сейчас модно! Но его надо вернуть. Правда. Оно жутко дорогое.
– Я вижу, – согласился папа. – Словно из дворца.
Я улыбнулась, мол: «Классная шутка, па!»
Однако, судя по выражению лица папы, ему было не до веселья.
– Кто снял с тебя печать? – спросил он.
– Пап, ты о чем?
– Ты фонишь магией, как атомная электростанция после взрыва, – а затем он подошел ко мне и взял руку, чтобы повернуть ее единорогом к лицу. – А мне хотелось, чтобы ты и Мира спокойно жили в этом мире и ни о чем не тревожились, – вздохнул он. – Поэтому, когда тебе исполнилось десять лет, я наложил на тебя печать, чтобы дар не открылся. Кажется, это было зря.
Я стояла, хлопая глазами то ли от удивления, то ли от слепящего солнца, то ли от тоски, обиды и непонимания.
– У меня нет никакого дара, – ответила я, стараясь сдерживать эмоции, – в Академии меня проверяли. Это Мира Ходящая. А я… а я непутевая студентка, которую чуть не отчислили из университета после того… – я отвела в глаза в сторону, не смея закончить фразу.
– После чего?
Я замялась, не зная, как произнести жуткие слова. Наконец, решилась:
– После того, как ты умер.
