- По рукам, - подтвердил Сантели. - Жадная паучья барыга. Кстати, как ты ее укроешь?
Теперь вопрос прозвучал вполне уместно, без риска понизить ставки или сорвать договор.
- Да никак, - хмыкнула аптекарша. - За эту неделю много людей пришло, прямо караванами тянутся. В Королевствах снова давят налогами крестьян, да и церковь жмет, все учит, как правильно молиться. Вот и тянутся сюда, прямо десятками зараз. Все нищие, правил не знают, с разными чужими говорами. Эта рыжая месяцок отсидится подальше от ненужных глаз, поучится порошки тереть, расскажет свои фокусы. А там и показывать можно людям.
- Переодеть ее не забудь, - подсказал Сантели.
- Учи паука пряжу тянуть, - осклабилась Матриса, показывая забавную комбинацию из золотых зубов и отсутствия оных. - Ну, пошли, глянем, что ты там привез. А ... да ... еще вот что ...
- Что? - подобрался Сантели, реагируя на тон. Так сообщают новости, которые рассказывать надо, однако не очень хочется. Или очень не хочется.
- Да тут случилось кое-что... - досадливо протянула Матриса. - В общем ... твои блондинистые херувимчики из "Гетериона"...
- Да? - лицо бригадира враз окаменело.
- Сам понимаешь, тут не королевства, всем плевать, кто с кем и где, но даже здесь есть вещи, которые напоказ не выставляют.
- И? - Сантели снова ограничился междометием, в котором холода было больше, чем в куске льда с самой высокой вершины.
По крыше стукнуло. Потом еще раз и еще. Дождь начинался. Непогода накатывала с севера сплошной волной, эхом страшного океанского шторма.
- Парни распустили языки в твое отсутствие, - вздохнула аптекарша. - Ты человек с именем и репутацией, пусть бригада за тобой и небольшая, но тебя знают и уважают. Блондинчики стали открыто похваляться, что там у вас и как. Набивают себе цену, дескать, не маленького человека под одеялом ... э-э-э ...
- Я понял.
- Делали они это слишком громко. Пошли слухи, кое-кто начал высказываться довольно громко.
- Кто? - очень мягко спросил бригадир.
- Разные люди. Но громче всех, говорят, распинался Ожен.
- Ожен-Секира? Странно. Вроде умный человек.
- Нет, тот, что совсем молодой, без прозвища.
- Знаю такого. Наверное, это ... очень смелый юноша.
Дождь барабанил по крыше уже почти без перерыва, стук отдельных капель сливался в сплошную дробь.
- Он завтра собирался уезжать с первым же караваном на запад, в баронства. Ты ведь вернулся на пару дней раньше, чем ждали. Вот он и молол языком направо и налево. Видно думал, что вы удачно разминетесь.
- Смелый юноша, - повторил Сантели.
- Реши с этим, - очень серьезно посоветовала Матриса. - Не затягивая. Такие слухи вредят делу. А у нас, как ты помнишь...
Она не закончила фразу, но Сантели и так все прекрасно понял.
- Пойдем торговаться?
- Нет, Бизо все решит, - мрачно решил бригадир.
- А ты куда?
- Решу проблему. Не затягивая.
- Вот и славно, - улыбнулась Матриса. И Хель вздрогнула от этой улыбки, более подходящей волку, нежели человеку.
Глава IX
Истинное чувство
Сантели нашел Ожена быстро, не пришлось даже спрашивать. Где может быть человек, который готовится отбыть восвояси из местных "гостеприимных" земель? Конечно, в самом большом кабаке, где всегда хватает народа, а в дождь - тем более.
Появление бригадира не прошло незамеченным, однако обошлось без традиционного похлопывания по спине, рукопожатий и прочих ритуалов, которыми мужчины обставляют встречи и прощания. Слухи о том, как Сантели проводит время в особенном заведении под названием 'Гетерион', уже разошлись по Вратам, так что появление бригадира рядом с Оженом, наиболее яро и остро шутившим относительно специфических пристрастий Сантели, все поняли правильно.
Вызовы на пустошах - дело простое, не требующее каких-то особых ухищрений, обмена картелями и секундантов. Чай, не королевства. Люди видят и слышат, этого вполне достаточно. Потому Сантели не стал тратить время на излишние словеса.
- Мальчик, - голос бригадира, казалось, источал медовую сладость, совершенно не вязавшуюся с глазами Сантели, в которых горел мрачный огонь убийства. - У человека с таким острым языком должен быть не менее острый клинок. И я хотел бы взглянуть на него поближе.
Деревянные, глиняные и оловянные кружки, бутылки и жбанчики дружно грянули донышками в прочные столы. Рев подвыпившей братии едва не вынес оконца, затянутые пузырем. Весть поскакала от дома к дому, через мокрые улицы, словно искры от пожара, собирая людей.
Будет поединок!
