Но если мимо проезжал отряд колонистов – эти их лошади, вечно навьюченные предметами обихода и мешками с мукой, – двигался по тропе, проложенной Дэниелом Буном, если группа этих усталых, болезненных людей направлялась прямо к этой окаянной земле, то им радушно дозволялось это сделать.
Люк потянул поводок Слэйда, и шлейка впилась в шерсть тигровой расцветки. Когти пса оставляли борозды в грязи, лисьи уши – настороженно подняты. Австралийская овчарка уставилась на деревья, шерсть вдоль позвоночника предостерегающе вздыбилась, как ирокез панка. Его рычание, низкое и протяжное, эхом отразилось от деревьев. Слэйд застыл на месте, словно внезапно передумав двигаться вообще.
– Что там, Слэйд? – спросил Люк.
Он присел, чтобы его глаза оказались на том же уровне, что и глаза Слэйда, а его собственные напряженные, сжатые челюсти – рядом с пастью пса. Он посмотрел вперед с той же точки обзора, что и Слэйд, но не увидел ничего, что могло бы напугать того или пробудить охотничьи инстинкты, которые за все время их поездок в Ущелье не просыпались ни разу: ни диких птиц, отрывающих куски падали, ни полусломанной ветки дерева, которая раскачивалась бы, напоминая размахивающую руку, ни лисы или койота, готовых выйти на поединок с псом и уже облизывающихся в предвкушении.
Люк закусил губу. Не заболел ли Слэйд?
– Что ты видишь, приятель? – Дилан тоже присела на корточки и глянула в том же направлении. Взъерошила шерсть пса.
– Как ты думаешь, с ним все в порядке?
– Да, он, наверное, увидел оленя, мелькнувшего в глубине леса, или просто ошеломлен всеми этими запахами, – ответила Дилан. – Или, может быть, ему просто нужно отдохнуть. Мы идем уже около часа. Ты слишком за него переживаешь.
Наверное, так оно и есть, подумал Люк, но Дилан не понимала главного. Слэйд был его первой собакой, первым живым существом – кроме него самого – за которое он когда-либо отвечал. Щенком он подхватил парвовирус, и быстро выздоровел, но после той недели, проведенной в больнице, Люк вскидывался, стоило Слэйду повести себя не так, как обычно, сблевать или кашлянуть. Он лихорадочно гуглил подходящие симптомы в телефоне, а Дилан, сидя рядом и не отвлекаясь от книги, ворчала: «Иногда собаки просто блюют».
Группа присела передохнуть на покрытом мхом бревне, трава доходила им до щиколоток. Перед тем, как разбить лагерь, надо будет проверить окрестности на предмет клещей – последнее, чего хотел Люк, так это чтобы Слэйд подхватил какую-нибудь болезнь из тех, что они переносят, и чтобы мелкий пакостник зарылся под его длинный, щетинистый мех, и раздулся там в пять раз. Дилан достала маленькую миску, налила в нее воды, и подозвала Слэйда, чтобы он попил.
Люк расстегнул куртку. Когда он только вышел из джипа, холод принялся покусывать его, но теперь, после решительного броска с сорока фунтами на спине, пот стекал по сгибам суставов и с головы. Чем ниже по шее тот скатывался, тем холоднее становился. Язык его, сухой и горький, бесцельно перекатывался во рту. Люк отхлебнул воды из бутылки Дилан.
Слэйд, теперь уже напоенный, снова натянул поводок и залаял в лес на какого-то невидимого монстра.
– Со Слэйдом все в порядке? – спросил Клэй.
– Он как будто что-то видит, но я не знаю, что именно, – сказал Люк.
Он дернул за поводок, пытаясь оттащить Слэйда обратно к миске с водой. Помахал рукой перед глазами пса. Но тот позволил своему носу отвлечь его от серьезной опасности вдалеке только тогда, когда Дилан отломила ему маленький кусочек энергетического батончика с арахисовым маслом.
Слэйд никогда не вел себя так нервно. Внутренний голос кричал Люку, что он должен принять поведение пса всерьез, вернуться к машине и обратно в Луисвилл и, возможно, даже заглянуть к ветеринару. Он выдохнул. Люк всегда был склонен преувеличивать, когда дело касалось Слэйда – того, скорее всего, взбудоражило обилие запахов, как и сказала Дилан. Раньше они всегда путешествовали по проторенным маршрутам, а здесь все запахи были, скорее всего, гораздо сильнее.
Привал закончился. Люк двинулся за Клэем, тот не отрывался от своего ручного GPS-навигатора. Никаких троп на карте нанесено не было; группа была просто медленно приближающейся к скале точкой на экране.
Шаг за шагом они углублялись в глушь леса. Земля под ногами была неровной, вся в извилистых корнях, терновнике и колючих лианах. Они пошатывались под тяжестью огромных рюкзаков и внимательно выбирали место, куда поставить ногу, словно бы под каждым листом прятался медвежий капкан.
Однако быстро выяснилось, что они не были первыми, кто блуждал конкретно в этих дебрях – по крайней мере, в этом официантка была права. Люди, побывавшие в лесу до них, внесли свою лепту в органику, гниющую на лесной подстилке: банки «Будвайзера» с ржавыми краями; футболка, утонувшая в грязи и ветках, волокна, некогда белые, испачкались навсегда; желтые, вощеные обертки гамбургеров; рукоять топора, вся в трещинах и сколах.
