Шурочка впервые пошевелилась, только когда в доме повис мрак и лунный блик сверкнул в открытых глазах Тамары Аркадьевны. Улыбка той застыла, превратилась в жуткую гримасу. Шурочка попыталась прикрыть ей веки – не получилось. Пришлось придавить монетами. Потом стала суетливо обуваться. Наконец-то появилась цель, задача, даже навязчивое желание. Поспать! Вот только уснуть в одном помещении с трупом она никак не сможет. Выход один – как можно скорее похоронить.
Луна была большой и низкой. Шурочка отыскала под крыльцом, чем копать, отправилась в дальний конец участка и быстро счистила снег с прямоугольника длиной в человеческий рост. Дальше она попыталась ковырнуть землю, но та оказалась мерзлой, и лопата с лязгом отскочила. Шурочка рассвирепела, собралась с силами и постаралась получше. Только сдачи получила – удар неприятно отозвался в руке. Проще было расколоть камень, чем вонзиться в тело маленького города в заледеневшей степи. Но она не сдалась. Схватила инструмент обеими руками, размахнулась из-за спины и бахнула по земле будто топором. Лопата выскочила из рук и больно стукнула деревяшкой в зубы.
Шурочка рухнула на колени и завыла во все горло под луной. Когда же подняла распухшие глаза, то увидела перед собой волчицу – ту самую, из избушки в лесу. Удирать в этот раз она не стала. Ни бояться, ни спасаться у нее больше не было сил. В конце концов, это могла быть просто галлюцинация.
– Тоже тебе не спится? – спросила у волчицы Шурочка.
Та не ответила. Только отвернулась и принюхалась, словно приглашая кого-то. Тогда-то из темноты и выступила старуха-казашка. Она выглядела как разодетая, загримированная актриса. К тонким губам гнулся крючковатый нос. Седые волосы выпростались из-под замысловатого головного убора – сиреневой шапки-малахая с двумя длинными рогами-конусами. На месте челки – птичьи перья и цветные ленточки. Из-под старой плешивой шубы торчала зеленая юбка, а под ней, похоже, были надеты еще и мужские брюки. В руках старуха держала посох с железными кольцами и подвесками. За спиной у нее висел тот самый бубен с колотушкой, который Шурочка днем успела заметить в избушке у озера Шайтанколь.
Гостья была очень маленького роста и к тому же сутулая, так что без своей великолепной шапки получилась бы вровень с волчицей. Обута была в валенки, причем на одном из них невозмутимо покоилась свежая куча пахучего дерьма. «Надо же, какая нелепость, – подумала Шурочка. – Интересно, чье это – волчье, самой баксы или чье-то еще? Может, она не заметила в силу возраста? Надо, наверное, ей сказать. Но как это сделать?» Баксы будто прочитала ее мысли и заливисто, молодо рассмеялась. Почесала волчицын лоб. Та вильнула хвостом и заложила назад уши, словно домашний пес.
Баксы жестами велела принести дров и развести три костра на очищенном от снега прямоугольнике. Потом Шурочка вернулась в дом и одела Тамару Аркадьевну во все лучшее, что нашлось в чемодане. Дальше возникла сложность. Как вынести усопшую? Она стала такой тяжелой. Баксы и волчица грелись у костров. Не просить же о помощи древнейшую старушку и животное.
Пришлось ухватить Тамару Аркадьевну под мышки и тащить волоком. Монеты свалились с век и звонко покатились по полу. Около двери Шурочка смутно вспомнила, что покойников вроде бы отправляют в последний путь вперед ногами. Когда из квартиры выносили маму в гробу, она о таком даже не задумывалась. Всем распоряжался отец. Помедлив, решила все-таки развернуть тело. Толкать его вперед было ужасно неудобно. Ноги некрасиво раскидывались и упирались в пол. Туфля покойницы зацепилась за порог и соскочила.
Все было похоже на какой-то сон, ужасный кошмар. Шурочка даже уцепилась было за эту надежду и попыталась проснуться. Бросила труп, посмотрела на свои руки, ущипнула себя за ладонь. Ничего не изменилось. Тогда она снова подняла Тамару Аркадьевну и поволокла прямо по снегу.
Добравшись наконец до костров, Шурочка бросила покойницу как вязанку дров, сложилась пополам и закашлялась от переутомления. Подступила и откатила назад дурнота, оставив в глотке отвратительный кислый привкус. Отдышавшись, Шурочка подняла глаза и обомлела.
Малюсенькая баксы проворно ползала по внушительной Тамаре Аркадьевне и копошилась в ее одежде как хищный зверек. Сначала Шурочке показалось, что старушка обшаривает карманы усопшей. Однако та занималась совсем другим – разрывала на лоскутки все ее вещи. Шурочка собрала последние силы, чтобы остановить это кощунство, не дать обнажить немолодое белое тело. Но едва она пошевелилась, как волчица зарычала. Тогда Шурочка медленно ушла в дом и стала мыть пол. Что ж, самое время для уборки.
